Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Обычно это действительно приятная работа и отличный способ для отца принять участие. Я зажала пуповину с обоих концов и показала ему, где резать. Мужчина сделал надрез пуповинными ножницами и сразу же попал в сосуд, кровь из которого брызнула мне в лицо. Она текла по лицу, шее и рукам, но хуже всего было то, что кровь попала мне в глаза. Я попыталась открыть их, но увидела только темно-малиновую пелену.

– Хелен, я не могу открыть глаза, – сказала я тихо и спокойно, хотя была в ужасе. – Извини, но мне надо выйти.

– Хорошо, – ответила она, чувствуя мою растущую тревогу. – Давай я помогу тебе выйти отсюда. – Она взяла меня за плечи и осторожно вывела за дверь, мои глаза все еще были крепко закрыты.

– Не волнуйтесь, – пропела я семье, уходя. – Такое случается. Теперь мне пора уходить!

Я не хотела, чтобы они считали себя виноватыми в том, что случилось: это была не их вина.

Выйдя в коридор, я крикнула:

– Помогите, пожалуйста! Мне нужна помощь!

Я понятия не имела, кто там находится, потому что глаза были закрыты, но через несколько секунд услышала голос рядом и почувствовала успокаивающую руку на плече.

– Пиппа? Ты в порядке? Что случилось? – я узнала испанский акцент Мэри, одной из наших хирургических сестер.

– У меня перед носом лопнула пуповина, – ответила я.

– Ладно, давай тебя отмоем, а потом посмотрим, что делать дальше.

Мэри отвела меня в ванную для персонала, где умыла мне лицо и промыла глаза.

– Думаю, тебе лучше пойти прямо в отделение неотложной помощи, – посоветовала она, смывая кровь с моих глаз. Зрение постепенно вернулось.

Мэри была права – технически это было классифицировано как «острая травма». Любая острая травма, когда кожа повреждена острым предметом, например иглой от шприца, требует немедленного анализа на ВИЧ и другие заболевания, передающиеся через кровь.

В итоге я пошла в отделение неотложной помощи. Я не слишком волновалась, потому что до этого просматривала больничные записи той роженицы и знала, что у нее был отрицательный тест на ВИЧ. Мои шансы заразиться были очень малы. Но потом начали закрадываться вопросы и сомнения. Она прошла тест девять месяцев назад, когда только забеременела. Кто знает, что она могла делать с тех пор?

Я старалась оставаться спокойной и мыслить рационально, думая о наиболее вероятном исходе, поскольку медсестра из отделения неотложной помощи уже взяла кровь на анализ. Но мне совсем не помогло, когда меня отправили к практикующему специалисту по гигиене труда.

– Вы подвержены риску заражения ВИЧ, гепатитом В, гепатитом С, сифилисом, малярией, бруцеллезом и вирусами, вызывающими геморрагическую лихорадку[26], – она развернула список, как будто демонстрировала мне свой еженедельный список покупок в супермаркете. – Как вам известно, в подобных случаях всегда приходится проявлять осторожность. Первый тест на ВИЧ придет в течение недели, но затем у вас будет второй через три месяца и третий еще три месяца спустя. Тем временем мы настоятельно рекомендуем вам не заниматься незащищенным сексом со своим партнером, просто на случай, что есть небольшой шанс, что вы заразились ВИЧ. Но не волнуйтесь – у нас есть много презервативов, которыми мы можем вас снабдить.

Даже если шанс заразиться ВИЧ при случайном уколе иглой крайне мал, переживания столь же сильны, как и при 100 %-ной вероятности.

Господи. До этого момента я была довольно уравновешенной, но отнюдь не оптимистичной, так что краткая речь хирургической сестры возымела противоположный эффект. Вывалившись из ее кабинета с пакетом презервативов в руке, я была на взводе. Хорошо, что Уилл и я на время прекратили попытки завести детей, пока разбирались с новым домом[27].

К тому времени мы были вместе уже восемнадцать месяцев, и, хотя события развивались стремительно, все казалось правильным. Все становилось на свои места. В тот день, когда мы получили ключи от нового дома, Уилл и я были так взволнованны, что бродили из комнаты в комнату в оцепенении, говоря друг другу: «Это наш дом. Он действительно наш!» Кровать, диваны, стол и стулья должны были доставить позже на той же неделе, но мы не могли ждать еще один день, чтобы начать жить в новом доме. Мы «разбили лагерь» в гостиной: поставили небольшую раскладушку и спали на ней первое время. Это было настоящее блаженство. Впервые у нас появилось собственное пространство, и мы могли приходить и уходить, когда заблагорассудится. Мы отпраздновали радостное событие тем, что завели собаку!

И все же мамино неодобрение не давало мне покоя. Когда я рассказала ей о нашем щенке, лабрадуделе – помесь лабрадора и пуделя, – она казалась равнодушной: «Я уверена, что ты знаешь, что делаешь, милая. Это твоя жизнь».

Такое отношение смутило меня. Мама всегда была моей лучшей подругой, и я просто не могла понять это презрение и негатив, которые она испытывала ко мне. Когда я передала наш разговор Уиллу, он сел и задумался.