Откровения акушерки. Тайны родильного отделения

Партнер Деборы, Люк, тоже был в палате, держа на руках их двухнедельную дочь. Он встал, чтобы попытаться успокоить жену.

– Дебора! Они пытаются помочь. Это доктор Абай. А это Пиппа. Ты помнишь ее? Она наша акушерка. Они пытаются тебе помочь. Пожалуйста, успокойся.

У одной пациентки после родов начался септический шок, из-за которого она думала, что в больнице ей хотят причинить вред.

Но это было бесполезно. У Деборы начался септический шок: она бредила, и внезапное появление незнакомых лиц встревожило ее еще больше. Она не знала, где находится и кто мы такие. Теперь глаза пациентки были полны страха. Ее попытались схватить за руки, чтобы ввести физраствор и антибиотики, но женщина оттолкнула медиков и, разодрав кожу, вырвала катетеры. В бреду пациентка не могла понять, что мы пытаемся помочь ей. Она пришла в ужас, думая, что мы нападаем на нее, и начала отбиваться. Дебора попыталась слезть с кровати, но ей сделали спинальную анестезию, и она онемела ниже пояса.

– Держите ее! – крикнул ординатор, и шесть человек тут же схватили женщину за руки и плечи. Ее ноги были обездвижены. Если бы пациентке удалось встать с кровати, она бы просто упала на пол.

– НЕ-Е-Е-ЕТ! – Дебора взревела, как раненый зверь.

Все бросились на помощь. Я записывала всех, кто был в комнате, что происходило и кто вводил какие лекарства, в то время как акушерская бригада решала, как лучше с ней поступить. Тем временем Дебора полностью вышла из-под контроля.

– ВЫ УБЛЮДКИ! СЛЕЗЬТЕ С МЕНЯ! ОТВАЛИТЕ! НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! А-А-А-А! – вопила она, вырываясь из рук медиков.

Ситуация очень неприятная и сложная, полный хаос. Единственным вариантом было оставаться спокойными и сосредоточенными. Я должна была фиксировать мельчайшие подробности происходящего, зная, что, если упущу хоть один важный факт, это может стоить женщине жизни.

– Первый литр тазоцина[49].

– Второй литр уже готов. Показатели по-прежнему нестабильны.

– Давление падает, температура повышается.

– Потеря крови умеренная, не чрезмерная, сгустков нет.

– Может кто-нибудь сообщить в реанимацию и попросить их о помощи, пожалуйста? Ее нужно перевести в отделение интенсивной терапии.

Было трудно держать все это под контролем, потому что много людей делали кучу разных вещей одновременно, чтобы стабилизировать состояние пациентки, но, к счастью, команда работала, как отлаженный механизм. Дебора боролась с нами, как дикая тигрица, но в итоге мы все-таки поставили ей капельницу, она успокоилась и получила антибиотики.

– Я прост… не… нннннггг… – ее речь замедлилась и стала невнятной, и пациентка плюхнулась обратно на кровать. Потребовалось еще сорок пять минут, прежде чем мы смогли стабилизировать Дебору должным образом, а затем ее доставили в отделение интенсивной терапии для дальнейшего лечения. Хуже всего было то, что мы все вышли из палаты, шатаясь, как контуженные солдаты. Честно говоря, я никогда в жизни не видела ничего подобного.

Люди боятся боли во время родов и физических травм, однако психические могут оказаться куда опаснее.

В течение следующих двух дней я постоянно звонила в отделение интенсивной терапии, справляясь о Деборе, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Медленно, но верно она приходила в себя. Тем временем команда попыталась проанализировать случившееся. По словам консультанта, если бы после родов осталась инфицированная ткань, то ручное отделение плаценты могло бы на самом деле ухудшить ситуацию в случае, если инфицированные клетки попали в кровоток. Через два дня, когда болезнь отступила, Дебора вернулась в наше отделение, и я с облегчением обнаружила, что она снова стала нормальной. Я вошла к ней в палату, и женщина вежливо улыбнулась мне.

– Как вы себя чувствуете, Дебора? – спросила я.

– Хм-м… Хорошо, кажется, – в ее взгляде явно сквозила пустота: пациентка меня не узнала.

– Вы знаете, кто я? – спросила я.

– Мне очень жаль. Вы кажетесь мне знакомой, но я действительно не знаю почему.

– Меня зовут Пиппа. Пиппа Джордж. Вы правда меня не помните? Я принимала у вас роды две недели назад.

– Да, просто у меня была инфекция, и я толком ничего не помню о родах.

– Я знаю, – мягко ответила я. – Я была там. Вы пытались укусить меня за лицо.