Откуда приходят названия. Петербургские улицы, набережные, площади от аннинских указов до постановлений губернатора Полтавченко

Действительно, первое, с чем ассоциируется название этой улицы, – это разбойник Бармалей. Самое удивительное то, что образ антигероя этой сказки родился именно здесь. Однажды, в начале 1920-х годов, по Бармалеевой улице прогуливались Корней Чуковский и художник Мстислав Добужинский. Задумались над непонятной фамилией. Чуковский пытался объяснить оригинальное название тем, что в XVIII веке на ней жил некий англичанин Бромлей, фамилия которого со временем исказилась, и ее переделали в Бармалееву. Эта известная версия долго будоражила умы краеведов. Так вот, художник остался недоволен таким прозаическим объяснением. Творческое воображение быстро подсказало ему образ злого дядьки, которым можно пугать непослушных детей. Огромный, усатый, с кривым ножом и пистолетом за поясом, в общем, «кровожадный, беспощадный, злой разбойник Бармалей».

Впрочем, сказка в стихах написана чуть позже, в 1923-м. Но с тех пор люди, приезжавшие в город на Невских берегах, увидев Бармалееву улицу, спрашивают, не на ней ли жил Бармалей?

Именно на ней. Там, где ныне стоит дом № 5, построенный в начале ХХ столетия по проекту Германа Давидовича Гримма (однофамильца сказочников), в конце XVIII века находился другой дом, принадлежавший Ведомству учреждений императрицы Марии Федоровны. В нем-то он и жил. Но не Бармалей, а Бармалеев Андрей Иванович. Главный полиции прапорщик. Жил он тут в своем доме вместе с супругою Агриппиной Ивановной и детьми Василием, Иваном и Анисьей, которых за непослушание наверняка пугали если не прогулками по Африке, то чем-нибудь подобным.

Откуда же взялась столь необычная фамилия? В Толковом словаре живого великорусского языка Владимира Ивановича Даля есть глагол «бармолить», т. е. «бормотать, картавить, шепелявить, говорить невнятно». Человек с невнятной дикцией вполне мог получить прозвище «Бармолей», а в силу того, что в XVIII столетии безударная «о» часто превращалась в «а», то и фамилия его могла писаться Бармалеев.

Бармалеевы жили на Петербургском острове еще в начале XIX века. Потом, когда уехали отсюда, их фамилия забылась, а в ХХ веке Корней Чуковский прославил фамилию Бармалеевых кличкой знаменитого разбойника Бармалея.

Кстати самый знаменитый образ Бармалея создал не Добужинский, придумавший разбойника, а Владимир Конашевич.

Часть подобных топонимов имеет окончание «-ский» (Гагаринская, Ивановская, Варфоломеевская…). Для названий, производных от имен (а не от фамилий), это вообще норма. Надо заметить, что в XVIII и XIX веках эти две формы были равноправными (Ольгина – Ольгинская, Апраксин – Апраксинский), и какая из них в итоге закрепилась – дело случая и местной традиции.

В Коломягах параллельно друг другу проходят 1-я Алексеевская и 1-я Никитинская улицы, а в другой части селения – 2-я Алексеевская и 2-я Никитинская. Одна пара своим именем обязана имени владельца деревни (вернее, мужа владелицы) Алексея Петровича Никитина, вторая – его фамилии. Можно задаться вопросом: почему их вообще по две и почему 2-я продолжает 1-ю, хотя логичнее было бы, если бы они шли параллельно? (Начало 2-й Никитинской и идет параллельно 1-й, но это поздняя добавка.) Дело в том, что Коломяги делились на 1-ю и 2-ю половины, и улицы в 1-й половине получали номер 1, а во второй – номер 2.

Севернее как раз и идут две улицы со своеобразными именами 3-я линия 1-й половины и 3-я линия 2-й половины. Видимо, Никитинские и Алексеевские улицы считались 1-ми и 2-ми линиями, хотя документального подтверждения этому нет. 3-ю же линию на планах систематически обозначали как 3-я линия 1-я половина и 3-я линия 2-я половина, видимо, считая их двумя частями одного проезда, разделенными прудом. Еще севернее есть 1-я Полевая улица. Была и 2-я, но несколько лет назад она ушла под новую застройку.

В деревне Тентелевой восточнее Нарвских ворот (ее имя представляет собой искажение финского топонима Тентула) в начале XX века несколько улиц были названы в честь классиков русской литературы: Лермонтовский, Тургеневский переулки, Некрасовская улица (ныне – улица Швецова). Рядом с ними есть Майков переулок. Казалось бы, он тоже носит имя поэта, Аполлона Майкова! Ан нет – это не поэт, а домовладелец, Павел Петрович Майков, «примазавшийся» таким образом к русской литературе. Соседний, ныне исчезнувший, Крылов переулок тоже носил фамилию домовладельца, а Михайловский (вроде бы наименованный в честь умершего в сибирской ссылке поэта Михаила Михайлова) – даже не фамилию, а имя еще одного домовладельца, Михаила Михайловича Ранушевича.