Отпусти своего демона

Стефан схватился обеими руками за шею, пытаясь отодрать сдавившие ее пальцы. Джек осознал, что проигрывает – силы были не равны. Он в отчаянии рванул левую руку, и о чудо – наполовину расстегнутый ремень поддался. Он тут же послал в лицо противника ощутимый хук слева, но удар получился недостаточно убедительным. Драться с зафиксированными ногами, сидя на кушетке, было, мягко говоря, неудобно. А учитывая ослабляющее организм наркотическое воздействие… В нормальном состоянии Джек не уступал Стефану в физической силе, но сейчас перевес был не на его стороне…

Стефан дернулся к тележке за скальпелем, но Джек остановил его удушающим захватом, сдавливая левым предплечьем кадык, а правой ладонью упираясь в тыльную часть головы. Будь на месте Стефана менее опытный противник, ему бы не удалось избежать моментального обморока из-за пережатия сонной артерии. Но Стефан прекрасно знал, что нужно делать. Он втянул шею, поднял плечи и просунул руки под захват, раскачиваясь в стороны. Почувствовав, что Стефан пытается развернуться лицом к нему, Иван собрал последние силы и еще крепче сжал его горло.

Началась выматывающая возня, но Джек понимал, что, если уступит хоть на миллиметр – поплатится жизнью. И все же запас его энергии стремительно истощался. Он почти потерял сознание, когда Стефан вдруг ослабил сопротивление и обмяк…

В это мгновение в комнату вбежала Гретхен. На несколько секунд она застыла в замешательстве, не понимая происходящего, а затем поспешно расстегнула сумочку и достала пистолет.

– Иван, отпусти его. – Ее голос звенел от напряжения, а пальцы, сжимавшие ствол, дрожали. Она направила дуло на Кравцова. – Видит бог, я выстрелю, если ты его немедленно не отпустишь.

– Гретхен…

– Живо! Отпусти его! – Она шагнула вперед, целясь прямо в голову любовника.

Джек отпустил захват. Стефан свалился на пол, содрогаясь от кашля.

– Ты вовремя, сестричка, – усмехнулся он, сплевывая кровь. – Бешеный он у тебя.

Гретхен всхлипнула, продолжая держать Джека под прицелом.

– Господи, Стефан, что ты творишь?

Вместо ответа брат повернулся к Кравцову и остервенело ударил его в лицо. Затем толкнул на спину и грубо стянул запястья ремнями.

– Что ты творишь? – Гретхен опустила пистолет и уставилась на брата. Ее светло-коричневые, почти желтые глаза казались черными из-за расширенных зрачков.

– Что я творю? – Стефан приблизился к сестре, схватил ее за локти и встряхнул. – Это ты творишь! Уже забыла, как тебе было плохо? Захотела повторения?

– Не твое дело, слышишь? – зло прошептала она. – Не твое чертово дело!

– Еще какое мое! – Он снова ее потряс. – Я никому не позволю причинить тебе боль. Я всегда тебя защищал, с самого детства, забыла? И я продолжу это делать, чего бы мне это ни стоило!

Гретхен попыталась высвободить руки, но Стефан держал крепко, заставляя ее смотреть прямо перед собой.

– Да с чего ты взял, что он причинит мне боль? Ты все испортил! Господи, все было так хорошо! – Ее глаза наполнились слезами, но она отчаянно старалась не заплакать. – Все было так хорошо… Зачем ты вмешался!

– Затем, что ты стала другая! Чужая! Ты помешалась на нем! Он стал тебе дороже родного брата! – Стефан оттолкнул ее, в отчаянии сжимая свои виски.

Гретхен молчала, по-детски закрыв рот ладонью. В ее глазах плескались тоска и отчаяние.

– Он ведь бросит тебя, рано или поздно, – тусклым голосом проговорил Стефан, вытирая марлей разбитые костяшки. – И к кому ты побежишь за утешением?

– Ты не имел права так поступать, – пробормотала Гретхен. – Не имел права…

– Я просчитываю на несколько шагов вперед. – Стефан бросил окровавленную марлю на пол и повернулся к сестре. – Ты меня потом благодарить будешь. Ты всегда меня благодаришь.

Иван следил за происходящим, превозмогая головокружение и плохо улавливая суть разговора. Борьба отняла у него последние силы, но пока он оставался в сознании. Сердце лихорадочно стучало. – Джек почти физически ощущал, как оно истерично долбится в грудную клетку. Он слышал каждое слово, но на то, чтобы понять значение сказанного, уходило несколько секунд – как будто он только недавно выучил немецкий и еще не довел его до автоматизма.

– Отпусти его, – донеслось до слуха Кравцова.

– Я не могу.

– Отпусти.

– Я не могу отпустить его, – повторил Стефан. – Ты же понимаешь. Он заявит в полицию, а нам опасно лишнее внимание.

Гретхен сняла пуховик, в котором находилась все это время, и с омерзением отшвырнула его в угол. Ей было жарко. Она оттянула горлышко водолазки с такой силой, что затрещали швы.

– Я не заявлю в полицию. – Джек едва узнал собственный голос.

– Конечно, не заявишь, – с веселой ненавистью воскликнул Стефан, поворачиваясь к пленнику. – Потому что у тебя не будет такой возможности. Ты задорный парень, но придется тебя убить.

Гретхен подскочила к брату и влепила ему пощечину. Одну, вторую, третью, из апатичной жертвы мгновенно превратившись во взбешенную фурию.

– Не смей так говорить! Не смей за меня решать! Ты и пальцем его не тронешь!

Под ее испепеляющим взглядом Стефан внезапно сник.