Отпусти своего демона

Ивана тошнило от необходимости лгать отцу. Но по-другому он тогда не мог. Он понимал, что говорит чушь, в которую сложно поверить, и боялся, что отец начнет задавать вопросы и докапываться до истины. Ответить складно Иван все равно не сможет и лишь усугубит возникшее напряжение. Он поднял на отца мутный затравленный взгляд:

– Пап, я знаю, что очень много прошу.

– Сын… – попытался перебить его Кравцов-старший, но Джек остановил его:

– Погоди, пожалуйста. Дай мне сказать. Я знаю, что очень много прошу. Но мне нужно, пап, мне сейчас очень нужно, чтобы ты меня не расспрашивал.

– Ты ведь понимаешь, что это не шутки? – нахмурился тот. – Иван!

– Я понимаю. Ты даже не представляешь, насколько я понимаю. – Грустная усмешка тронула его губы. – И обещаю. Я клянусь, что впредь никогда не притронусь к наркотикам. В это ты можешь поверить?

– Хотел бы, сын, хотел бы поверить. – Сергей Иванович порывисто поднялся со стула и повернулся к окну, нервно сцепив пальцы за спиной.

– Я ведь раньше не подводил вас с матерью. – Джек замолчал, унимая неприятную дрожь. – Прости мне этот единственный раз.

В палате повисла тишина. Кравцов-старший шумно повернулся на каблуках и нахмурил брови, сразу постарев на несколько лет:

– Ты уверен, что тебе не нужна помощь?

Иван обвел рукой больничную палату:

– Уже получаю.

– Я имею в виду не медицинскую помощь. У тебя какие-то проблемы, о которых ты молчишь? – не сдавался отец. – Ты ведь в курсе, что можешь рассчитывать на мою поддержку?

– Я знаю, спасибо. Но у меня все в порядке. – Иван на секунду задумался и добавил с улыбкой: – Похоже, наметилась одна неприятная тенденция.

– Какая именно? – Кравцов-старший машинально поправил ремень наручных часов. На его лице застыла суровая внимательность.

– В последнее время каждый приезд в Мюнхен приводит меня на больничную койку. Может быть, эта страна хочет что-то мне сказать? – пошутил Джек, надеясь рассмешить отца.

Тот остался серьезным. Но допрос продолжать не стал…

Иван снизил скорость, сворачивая к подземному гаражу. Когда ездил на машине, парковался во дворе, но мотоцикл требовал особого отношения. Пришлось оплатить место на многоуровневой парковке в паре кварталов от дома.

Кравцов бодро шагал по улице, неся в руке шлем и перчатки. Настроение было приподнятое – как обычно после гонки. Несмотря на поздний час, на улице было оживленно. Кто-то возвращался домой, кто-то спешил развлечься. Три подружки, ловившие у дороги такси, громко о чем-то спорили и заливисто хохотали. При виде статного мужчины в мотокомбинезоне все трое умолкли и проводили его горящими взглядами. Ивану даже не стоило прилагать усилий – если бы он хоть немного замедлил шаг, девушки бы не преминули первыми заговорить с привлекательным незнакомцем. Он и правда был хорош. Но абсолютно не заинтересован.

Чем эти миловидные, но совершенно обычные девушки могли его удивить? Их хорошенькие головки напичканы стандартной шелухой: деньги, шмотки, любовь. Их мысли так же скучны, как и предсказуемы. Они наивно считают себя восхитительно порочными, не имея понятия о том, что такое настоящий порок. Приди они к нему на прием со своими секретами и проблемами, психотерапевт Кравцов начал бы зевать уже на первой минуте. В мире существовало мало людей, способных поразить его воображение. И Гретхен стояла первой в списке.

Циничная, надломленная, ранимая. Она любила его – Джек это точно знал. Любила и методично загоняла в могилу, боясь, что объект ее страсти испортит ей жизнь. Им со Стефаном не стоило беспокоиться. Зря они запаниковали и учинили ему импровизированный ад. Даже узнав самые страшные тайны их нездоровой семейки, Джек бы не обратился в полицию. Во-первых, кто он такой, чтобы судить других? Его собственное прошлое скрывало не менее тяжкие преступления. Во-вторых, он успел привязаться к Гретхен и не хотел потерять ее. Да употребляй она младенцев на завтрак, он бы слова ей не сказал. Это ее выбор, ее право. Единственное, что являлось по-настоящему важным, – это чтобы она присутствовала в его жизни. На любых условиях. В любом качестве. Джек отчаянно, мучительно тосковал.

Сначала он здорово злился на Гретхен. Почему она подчинилась Стефану? Она же чувствовала – не могла не чувствовать, – что Иван принимает ее такой, какая она есть, со всеми ее нарывами и грехами. Когда они оставались наедине, окружающий мир тихо распадался на атомы, а все, когда-либо существовавшее на этой планете и за ее пределами, теряло смысл. И пусть это было всего лишь химической реакцией, выбросом гормонов – какая разница? Ничего подобного прежде Джек не испытывал.

Странное дело. Разум декларировал, что Гретхен и Стефан поступили неприемлемо. Но почему-то Джек не ощущал негативных эмоций. Его не покалечили, не убили. Обошлись с ним довольно мягко, если уж на то пошло. Учитывая, что на карте стояло их будущее, они сильно рисковали, позволив ему жить дальше.