Отставка господа бога. Зачем России православие? [сборник]

Можно привести и еще множество имен и примеров, но все факты, мысли и обстоятельства (даже самые скандальные) уже не разбудят былых страстей по русской литературе.

По одной простой причине — срок ее годности истек.

Ожидание же патриотических плодов на религиозном древе отсылает нас к известной сказке про Буратино и поле в Стране Дураков.

У путинского режима множество коварных недоброжелателей, которые рано или поздно подточат его, а возможно, и опрокинут.

(Увы, вечных режимов, как известно, не бывает.)

В этом случае православие, которое уже накрепко переформатировалось в официальную «патриотическую» идеологию данного режима, будет зачищено, вероятно, еще тщательнее, чем в 20-х годах XX века.

Причем обойдется без полетов попов с колоколен. Потребуется совсем немного: разрешение новой власти поделить церковный бизнес меж заинтересованными лицами.

Сегодня от банального передела эту сверхдоходную отрасль спасает только Кремль, держащий подходы к ней под прицелом. В ту секунду, когда власть усталым жестом сунет маузер в кобуру и отвернется, недавнее пророчество преподобномученика Станислава (Белковского) сбудется — и отрасль растащат.

Понятно, что часть граждан разбредется по сектам открывать себе «третий глаз» или встанет в пятикилометровую очередь к поясу, но уже Елены Блаватской. (Пояс с чулками известной эзотерички ждет своего часа, чтобы быть предъявленным поклонникам тонкой духовности.)

Все будет в порядке.

Невежество, как известно, всегда будет искать и находить религиозное утешение. Разумеется, разбредшееся по сектам население станет чуть менее управляемым, но это (малоинтересная нам) проблема власти.

Ничего особенного не произойдет.

С. Радонежского просто сменит Г. Трисмегист, а И. Кронштадтского — какой-нибудь Кришнамурти или вообще Папюс.

Этот факт тоже не стоит драматизировать, так как нет никакой принципиальной разницы, от какого именно «коктейля» наступает нужная степень религиозного опьянения. Все будет в порядке, священное право народа на оболваненность будет сохранено и соблюдено в полном объеме.

А благодарный народ любит и умеет умиляться. Особенно маленьким консолидирующим мертвецам, которых по старой патриотической традиции так вовремя и так эффектно умеет подложить ему власть.

Проблема в другом.

Согласно той же традиции, это умиление не бывает долгим.

Ягодичный зуд патриотизма: зов смуты

Одним из самых деликатных, но и ключевых вопросов по-прежнему остается вероятность очередной революции в России. Чертовски любопытно, как поживает наше древнее проклятие — слепая и отчаянная смута, периодически разрывающая русскую жизнь в клочья? Началось ли уже ее движение вверх из глубины той исторической бездны, где она имеет обыкновение дремать век-другой?

Судя по множеству примет — это «движение» все же началось и Россию ожидают сюрпризы.

Дело даже не в пещерности нашего общественного устройства, не в абсурдной прогрессии госпоборов и количестве иждивенцев, которых каждый россиянин теперь вправе вписывать в свою налоговую декларацию. (В графе «иждивенцы» можно смело и пофамильно указывать весь состав правительства, Госдумы, Совфеда, РПЦ, а также бесконечных астаховых-милоновых.)

И даже не в том, что гротескный босховский наборчик из «лаховых-исаевых-чаплиных и т. д.» уже десантировался с полотен старого голландца, захватил современную реальность и начал ее корежить, переделывая под родную для себя средневековую фантасмагорию. Зашкаливающая карикатурность чиновничества — это лишь первые малые пузырьки, лишь примета шевеления исторических бездн, расступающихся под напором вздымающегося из них монстра революции.

Этот фактор, как я уже сказал, не следует переоценивать. Опасность в другом.

Следует помнить, что наша революция отличается от любой другой своей исключительной легкостью и выгодностью. Есть и еще один неприятный секрет русской смуты. Дело в том, что она в принципе конструктивна.

Последнее время понятия «смута» и «революция» принято употреблять только в негативном смысле. Вряд ли это справедливо, учитывая большой «социально-гигиенический» и тонизирующий потенциал этих явлений. Заклинания о том, что некий «лимит на революции для России уже исчерпан», и вовсе бессмысленны. Они равноценны забавной попытке противопоставить молитвы закону гравитации.

Ведь революция — это острое социальное или идейное воспаление, возникающее естественным и неотвратимым образом. Оно детерминировано, как и все в этом мире. Оно не подчиняется ничему, кроме себя самого и дрожания тех бездн боли, страха, обид, разочарований и злобы, которые его порождают.