Отцы тьмы, или Иезуиты просвещения

А что касается начальства, то, по мнению основателя ордена, «кто ты такой, чтобы судить о правильности решений твоего начальника? — Не видишь ли ты, что у него больше данных для суждения, чем у тебя, больше опыта, больше искренних, мудрых и беспристрастных советников и, главное, больше благодати, специальной благодати облагодетельствованного состояния, которое является светом и могущественной помощью Божьей?»

Вся эта словесная эквилибристика — дословные призывы Эскривы де Балагера, изложенные в его широко разрекламированном плоде «святых раздумий» — тощей книжице «Комино», т. е. «Путь», включающей 999 максим, или норм поведения. Переведенная на 35 языков, она выдержала свыше 180 изданий общим тиражом более 3 млн. экземпляров.

«Повиноваться... верный путь, — призывает Хосе Эскрива. — Повиноваться слепо начальству... путь к святости. Повиноваться в твоем апостольском служении... путь единственный, так как в Божьем деле духовным настроением должно являться: повиноваться или уйти».

Именно в таком духе обрабатывали Еву и ее подруг во время последовавших вскоре за каникулами в ФРГ других поездок в другие страны, которые стали главным средством приобщения подростков к установкам и принципам «Опус деи» и помогли отдалить их от семьи. Все свои мысли и чаяния подростки обязаны были сообщать духовной наставнице — нумерарии, только с ее ведома могли они читать книги и ходить в кино.

«Книги, — указывал де Балагер. — Не покупай их, не посоветовавшись с христиански мыслящими, знающими и осторожными людьми. Ты мог бы купить вещь бесполезную или вредную. Как часто думают люди, что несут под мышкой книгу... а несут груз мусора!»

Что же, не будем отрицать, что не вся литература представляет собой кладезь премудрости или высокохудожественные произведения. Однако давайте посмотрим, чьи труды относит «святой отец» к «грузу мусора»? Говорят, что после отмены пресловутого «Индекса запрещенных книг», за который католическая церковь подвергалась постоянному осмеянию со стороны всех разумных людей, сей достойный муж составил собственный список, включивший почти все достижения человеческой мысли. Во всяком случае, в наши дни опусдеистский перечень книг, подпавших под запрет, составляет несколько томов. Журналист газеты «Нью-Йорк таймс» Генри Камм, посетив Наваррский университет в Памплоне, принадлежащий «Опус деи», своими глазами увидел, что студентам категорически возбраняется читать Маркса, Энгельса, Сартра, Кьеркегора и Шопенгауэра, не говоря уже о Ленине.

Духовная цензура кладет свою запретительную длань не только на печатные издания. В категорию умственной пищи, на которую следует просить особого разрешения, попадают кинофильмы и телевизионные передачи. Письма, получаемые и отправляемые учащимися центров «Опус деи», всегда контролируются вышестоящими. Как вспоминала Ева Сичильяно, ее несколько раз заставляли переписывать письма родным.

Евины признания подтверждает и Клаус Штайгледер, рассказавший в своей книге о методах психологического принуждения, царящих в клубах и учебных заведениях «Опус деи», применяемых к тем, кто желает вступить в сообщество. Постоянный надзор за личной, общественной и внутренней жизнью молодого человека со стороны «духовных наставников», слепое подчинение вышестоящим, массовый религиозный фанатизм на собраниях, угрозы «божьего проклятия» в адрес тех, кто выступает против альянса или выражает намерение выйти из его рядов, — вот вкратце те тернистые пути, по которым идет закабаление личности.

«Мне было 15 лет, — вспоминает Штайгледер, — когда в 1974 г. я получил предложение стать нумерарием «Опус деи». С этой организацией я вступил в контакт год назад, сам того не подозревая. Я посещал IX класс гимназии в Кельне, когда со мной заговорил X. П., представитель совета учеников гимназии: он руководил самодеятельным театром и пригласил меня сыграть в одной пародии на детектив... Я почувствовал большое воодушевление. Театр всегда был моей страстью и хобби. Я ответил X. П., что готов принять участие в спектакле...»

Так, вначале ненавязчиво, а затем все более настойчиво опутывала и обволакивала юношу цепкая паутина. Репетиции проходили в студенческом клубе «Швайдт», но Клаус не знал тогда ни того, что клуб этот принадлежит «Опус деи», ни того, что сам X. П. — член организации.

Первое, что делал X. П., войдя в здание клуба, — становился на колени перед небольшой часовней, устроенной при входе, и молился. «Сначала нужно приветствовать истинного хозяина дома», — объяснял он свое поведение изумленному юноше. Штайгледер начал подражать ему. Молодому человеку импонировало внимание старшего товарища, который не только снизошел до младшеклассника, но и проводил с ним все больше времени, приглашал в кино и кафе, давал деньги.