Оззи. Автобиография без цензуры

— Нам всем нужно пару дней подумать, — сказал я. — Не знаю, как вы двое, а у меня есть особенное место, куда я хожу за важными идеями. Оно меня еще не подводило.

♦ ♦ ♦

48 часов спустя я выдал: «Придумал!»

— Должно быть, он о той странной телочке, которой вставил на днях, — сказал Гизер. — Твой прыщ еще не позеленел?

Тони с Биллом хихикали, уставившись в свои тарелки с яичницей и картошкой. Мы сидели в дешевой закусочной в Астоне. Пока что мы все здорово ладили.

— Очень смешно, Гизер, — сказал я, махая перед ним вилкой с кусочком яичницы. — Я имею в виду, что придумал название группы.

Хихиканье затихло.

— Говори, — сказал Тони.

— Ну, вчера вечером я сидел в сортире и…

— Так это и есть твое особенное место? — У Билла изо рта полетели пережеванные яйца с соусом.

— А где же оно, по-твоему, черт возьми, находится, Билл? — сказал я. — В гребаных вавилонских висячих садах? Так вот, сижу я в сортире, и из меня выходит старый добрый многосерийный фильм о Ричарде III…

Гизер замычал.

— И я смотрю прямо перед собой на полку. Мама поставила туда баночку талька. Она любит такие штуки. Когда идешь в сортир после того, как она сходила в ванну, он похож на долбаный грот Санты. Это такой дешевый тальк, а на баночке черно-белый горошек…

— Polka Tulk, — сказал Тони.

— Именно, — сказал я. — Polka Tulk! — Я посмотрел на ребят, довольно ухмыляясь. — Чертовски круто, да?

— Не понимаю, — сказал Билл с набитым ртом. — Что общего у вонючих подмышек твоей мамы и нашей группы?

— Polka Tulk Blues Band, — сказал я. — Вот наше название!

Все сидели настолько тихо, что было слышно, как из наших чашек чая поднимается пар.

— У кого-нибудь есть идеи получше? — спросил Тони. Молчание.

— Тогда решено, — сказал он. — Мы будем называться Polka Tulk Blues Band — в честь вонючих подмышек мамы Оззи.

— Эй! — сказал я. — Давай завязывай! Больше ни одного гребаного слова о подмышках моей мамы.

Билл расхохотался, и у него изо рта снова полетели пережеванные яйца с соусом.

— Вы двое просто животные, — сказал Гизер.

Название — не единственное, что нам было нужно. Еще мы решали вопрос расширения состава. В конце концов сошлись на том, что музыка, которую мы собираемся играть — грязный, тяжелый блюз в стиле Глубокого Юга, — лучше получится при большом количестве инструментов. Так что в идеале нам нужны саксофонист и музыкант со слайд-гитарой, чтобы звук был полнее. Тони знал саксофониста по имени Алан Кларк, а мой школьный приятель Джимми Филлипс умел играть на слайде.

Честно говоря, мы хотели такой же состав, как у группы Fleetwood Mac, чей второй альбом «Mr Wonderful» только недавно вышел и просто снес нам крышу. Тони особенно поразил их гитарист Питер Грин. Как и Клэптон, Грин раньше играл в группе John Mayall & the Bluesbreakers, но теперь стал полноценным рок-идолом. Кажется, именно так гитаристы становились великими: сначала играли в известной группе, а потом уходили и собирали свою команду. К счастью для нас, Тони получил травму как раз тогда, когда его взяли в известную группу.

Кто-то теряет, а кто-то находит.

В те выходные мы впервые собрались на репетицию в общинном центре в Сикс Уэйз, одном из старейших и самых дерьмовых районов Астона. Была только одна проблема: мы едва слышали свою акустическую систему за шумом трассы A34 внизу. Усугубляло дело то, что машины и грузовики ездили кругами по огромной бетонной развязке, которую только что построили над чертовой трассой. В Астоне тогда строили столько бетонных конструкций, что впору было надеть меховые шапки-ушанки и начать называть друг друга «товарищами». Черт побери, я имею в виду, что там и так было достаточно серо, чтобы добавлять еще больше долбаной серости.

Чтобы сделать обстановку повеселее, как-то вечером я вышел с баллончиком краски — после нескольких порций пива — и немного «украсил» это место. Одной из надписей, которые я нанес на стену у кругового перекрестка, была «Iron Void». Черт знает, что у меня тогда было в голове.

Репетиции шли хорошо, если учесть, что до этого я ни разу не пел в настоящей группе. В основном ребята просто начинали что-то играть, а Тони кивал мне, когда мне надо было петь. Вместо стихов я просто пел всякий бред, который был у меня в голове.

Гизеру тоже было нелегко. У него не хватало денег на бас-гитару, так что он выжимал всё, что можно, из своего «Телекастера», — на обычную гитару не натянешь басовые струны, потому что гриф лопнет. Думаю, Тони сначала осторожно относился к Гизеру, но оказалось, что он превосходный басист — причем от природы. И он больше всех в группе был похож на рок-звезду.