Оззи. Автобиография без цензуры

– Недоразумение, видимо, возникло из-за состояния вашей иммунной системы, – продолжил доктор. – По сути, мистер Осборн, ваша иммунная система в данный момент не работает. Вообще. Сначала в лаборатории не могли понять этот феномен. Поэтому они продолжили изучать кровь и выявили несколько… ну, э… несколько жизненных факторов, которые могли бы объяснить данную аномалию.

– Жизненных факторов?

– У вас в крови близкое к смертельному содержание алкоголя и кокаина, мистер Осборн, не говоря уже о других многочисленных запрещенных веществах. В лаборатории никогда ничего подобного не видели.

– Так у меня правда нет ВИЧ?

– Нет. Но ваш организм думает, что есть.

– Ну, это большое облегчение.

– Мистер Осборн, пусть у вас нет ВИЧ, но ваша жизнь находится в серьезной опасности, если вы не перестанете так налегать на алкоголь и наркотики.

Я кивнул, но к тому времени уже даже его не слушал – был слишком занят, планируя, как выпью, чтобы отметить это событие. Но кое-что в своем образе жизни я после этого поменял – с тех пор больше никогда не изменял Шерон.

Когда кризис СПИДа миновал, я полетел обратно в Англию готовиться к следующему турне. Я провел там неделю или две, как вдруг Шерон в ярости позвонила мне из Калифорнии.

– Оззи, садись на ближайший самолет и лети сюда.

Говорила она серьезно.

– Что? Зачем? – спросил я.

– Просто поезжай в аэропорт, купи билет, а потом позвони в отель «Beverly Hills» и сообщи номер своего рейса.

– С тобой всё в порядке?

– Нет. Еще кое-что, Оззи.

– А?

– ДАЖЕ. НЕ. СМЕЙ. НАПИВАТЬСЯ.

Гудки.

Через пятнадцать часов я уже проходил через паспортный контроль в аэропорту Лос-Анджелеса, как вдруг загорелось десять тысяч вспышек. Я решил, что приехал кто-то из королевской семьи или что-то вроде того. Потом вдруг репортер навел камеру на мое лицо и спросил: «Что ты думаешь, Оззи?»

– О, э… ну, курица была немного сырая, – начал я. – Но, не считая этого, полет прошел довольно прилично.

– Я имею в виду подростка. Погибший подросток. Комментарии?

– Чего?

– Самоубийство. Что ты думаешь?

– Понятия не имею, о чем вы гово…

Прежде чем я договорил, десять телохранителей, оттолкнув репортера, взяли меня в кольцо, проводили на улицу и запихали в черный лимузин.

На заднем сиденье меня ждал Говард Уэицман, мой адвокат.

«Подростка зовут – или, скорее, звали – Джон Макколам, – сказал он, протянув мне газету «Лос-Анджелес таймс». – Ему было девятнадцать лет. Твой большой поклонник. По словам родителей, сначала сын пил и слушал «Speak of the Devil», а потом застрелился из папиного пистолета калибра 5.56 мм. Когда парня нашли, он так и был в наушниках. И во всём обвиняют тебя».

– Меня?

– Его отец утверждает, что к самоубийству его склонили слова песни «Suicide Solution».

– Но ведь «Speak of the Devil» – это концертный альбом Black Sabbath. На нем нет песни «Suicide Solution».

– Точно.

– А он вообще читал текст?

– Послушай, мы оба знаем, что эта песня об опасности чрезмерного употребления алкоголя, но у него свое мнение.

– Он считает, что я призываю поклонников к самоубийству? Как тогда, черт побери, я буду продавать свои альбомы?

– Это еще не всё, Оззи. Родители подростка утверждают, что в твоих песнях содержатся скрытые подсознательные сообщения, которые призывают юных и впечатлительных «взять пистолет», «покончить с этим прямо сейчас», «стрелять, стрелять, стрелять» и всё в таком духе. Всё это указано в иске. Я пришлю тебе копию в отель.

– И сколько у меня хотят отсудить?

– Всё. Плюс компенсацию.

– Шутишь.

– К сожалению, нет. Прямо сейчас мы едем на пресс-конференцию. Говорить буду я, если ты не возражаешь.

Пресс-конференция проходила в теннисном клубе. Мне было плохо из-за смены часовых поясов, я всё же напился (не удержался) и пребывал в состоянии шока. Когда меня вывели на такой маленький подиум перед кучей камер, мне стало еще хуже. Я привык общаться с журналистами из музыкальных СМИ, а не выступать перед суровой национальной прессой. Я словно вернулся в класс к мистеру Джонсу. Репортеры так сильно закидали меня вопросами, что мне физически захотелось от них укрытсья.

Один парень сказал: «Послушайте, мистер Осборн, это правда, что в своей песне «Paranoid» вы поете «говорю тебе, покончи с жизнью»?»

Мне понадобилось какое-то время, чтобы мысленно пробежаться по стихам Гизера. Потом я ответил: «Нет, я пою «наслаждайся жизнью»».

Но другие репортеры уже кричали свои следующие вопросы, и никто меня не услышал.

– Там слова «НАСЛАЖДАЙСЯ жизнью», – повторял я. – НАСЛАЖДАЙСЯ жизнью». – Никто не слушал.

– Оззи, – сказал другой репортер. – Адвокат мистера Макколама заявляет, что был на одном твоем концерте и словно очутился в Нюрнберге, где толпа скандировала твое имя. Комментарии?

«В Нюрнберге? – надо было сказать мне. – Не думаю, что Гитлер всё время тусовался в Нюрнберге, показывая знак мира и крича «Рок-н-ролл!». Но я этого не сказал. Я не мог выдавить ни слова. Я просто застыл.