Оззи. Автобиография без цензуры

Мне было жаль парня. Никто в здравом уме не взял бы его на работу, поэтому Ронни собирал у себя дома английских туристов, брал с каждого по пятьдесят фунтов, просил их купить ему пиво или пакетик травы и рассказывал про Великое ограбление поезда. Он назвал эту историю «Случай с Ронни Биггсом». Полагаю, лучше уж так, чем сидеть в тюрьме. Ронни был неплохим парнем, и все знали, что его даже не было в поезде, когда напали на машиниста, но его сослали на тридцать лет. В наше время даже за изнасилование ребенка или убийство бабушки дают меньше. Люди говорят: «Ведь в итоге он избежал наказания?» Но я не думаю, что он его избежал. Парень был очень несчастен. Я даже не удивился, когда он в конце концов вернулся в Британию, где его арестовали в аэропорту Хитроу и сразу бросили за решетку.

Дом есть дом, пускай и за решеткой. Его даже освободили, потому, что парень уже находился на смертном одре. Ронни всегда говорил, что его последним желанием было «пойти в паб в Маргите, как англичанин, и выпить пинту пива». Но из того, что я слышал, ему придется подождать до следующей жизни, чтобы доставить себе такое удовольствие.

Летом после фестиваля «Rock in Rio» я согласился выступить на благотворительном концерте «Live Aid» с Black Sabbath. Шерон снова была беременна, и мы не хотели лететь в Филадельфию на самолете, поэтому решили поплыть в Нью-Йорк на лайнере «Куин Элизабет 2», а дальше доехать на машине.

Проведя час в море, мы об этом пожалели. Мы привыкли добираться до Нью-Йорка за три часа на «Конкорде». На лайнере мы плыли пять гребаных дней, а по ощущениям пять миллиардов лет. И чем еще заниматься на корабле, кроме как выворачиваться наизнанку от рвоты из-за морской болезни? К концу первого дня я надеялся, что мы врежемся в айсберг и станет повеселее. Но стало только еще скучнее. В конце концов я пошел к врачу и выпросил у него успокоительные, чтобы вырубиться на остальную часть пути. Я проснулся через двое суток, когда мы уже заходили в порт. Шерон так разозлилась – ей пришлось самой себя развлекать, пока я отсутствовал, – чудо, что она не выбросила меня за борт. «Помнишь меня? Кретин», – первое, что она мне сказала, когда я открыл глаза.

Честно говоря, я очень нервничал перед концертом «Live Aid, ведь уже много лет не разговаривал с Тони, и это была не самая удобная ситуация. А потом организаторы поставили наше выступление между Билли Оушеном и гребаными Four Tops… в десять часов утра. Не знаю, о чем они думали. Нам постоянно говорили, что им нужно больше черных групп на концерт, так что, возможно, они решили, что мы черные – так же, как когда мы играли в Филадельфии в первом американском турне.

Не самое хорошее начало.

Когда перед концертом я регистрировался в вестибюле отеля, подошел какой-то парень и сказал: «Эй, Оззи, можно сфотографироваться?»

– Да, конечно.

– Прости, мне нужно передать тебе это.

И парень вручает мне судебный иск. От тестя. Он решил передать мне его прямо перед чертовым благотворительным концертом. Когда все за кулисами услышали о повестке – не спрашивайте, о чем она или что с ней было дальше, потому что я повесил всё на Шерон, – один из роуди подошел ко мне и сказал: «Тот еще тип, твой тесть, да?»

– Что ты хочешь этим сказать?

– Он сказал, что обложка «Born Again» напоминает ему о внуках.

Если вы не видели эту обложку – «Born Again» стал третьим альбомом Black Sabbath после моего ухода, – то там изображен выкидыш демона с клыками и когтями. Невероятно, как можно такое сказать!

С одной стороны, участвовать в концерте «Live Aid» было здорово: он проходил ради хорошего дела, и никто другой не может исполнять старые песни Black Sabbath так, как это делаем мы с Тони, Гизером и Биллом. Но, с другой стороны, всё было немного неловко. Начнем с того, что я всё еще был ужасно жирным – на видео тех лет я выгляжу как небольшая планета. Кроме того, за шесть лет после ухода из группы я стал знаменитостью в Америке, а Black Sabbath двигались совершенно в другом направлении. Так что я пользовался преимуществами, о которых не просил. Дело в глупых мелочах: например, я получил куртку с логотипом «Live Aid», а они нет. Но всё равно мне было неловко. И нельзя сказать, чтобы я справился с ситуацией с большим изяществом, потому что мое коксовое рок-звездное эго вышло из-под контроля. В глубине души мне хотелось сказать им: «Вы меня уволили, и вы мне не нужны, так что идите к черту». Сейчас я только и думаю, почему я так себя вел? Почему мне обязательно надо было быть таким придурком?

Зато сам концерт прошел достаточно гладко. Мы заселились в отель, встретились на саундчеке, пробежались по песням, вышли на сцену, исполнили, что требовалось, и разбежались.