Оззи. Автобиография без цензуры

Я ему очень сочувствую, потому что, должно быть, это было ужасное зрелище. Когда самолет задел крылом автобус, Рэнди и Рэйчел выбросило через лобовое стекло. Потом самолет – уже без крыла – врезался в деревья, упал в гараж и взорвался. Пожар был настолько сильным, что полицейским пришлось опознавать тела по зубам.

Я до сих пор не люблю говорить или даже думать об этом.

Если бы я не спал, то тоже оказался бы в этом гребаном самолете, это точно. Зная меня, я бы стоял на крыле, в говно пьяный, на руках или исполнял бы сальто. Но я не понимаю, почему там оказался Рэнди.

Он ведь ненавидел летать.

За несколько недель до этого мы с ним пили в баре в Чикаго. Мы как раз должны были сделать перерыв в гастролях на десять дней, и Рэнди спросил, сколько времени ехать на машине из Нью-Йорка в Джорджию, где будет следующий концерт. Я спросил, какого черта он собирается пилить из Нью-Йорка в Джорджию на машине, если существует такое изобретение, как самолет. А он ответил, что боится лететь, потому что недавно самолет компании «Air Florida» врезался в мост в Вашингтоне. Погибло семьдесят восемь человек. Так что Рэнди вряд ли бы захотелось развлечься полетом на четырехместном куске дерьма. Он даже на самолете большой коммерческой авиакомпании лететь не хотел.

В то утро происходило какое-то странное необъяснимое чертово дерьмо, потому что Рэйчел тоже не любила самолеты. У нее было слабое сердце, так что вряд ли ей бы захотелось войти в «мертвую» петлю. Многие говорят: «Ой, да они просто страдали херней, как это обычно бывает у гребаных рок-звезд». Я хочу всё прояснить: Рэйчел было далеко за пятьдесят, и у нее было сердечное заболевание, а Рэнди был очень уравновешенным парнем и боялся летать. Это просто не имеет никакого смысла.

Когда приехали пожарные, огонь уже догорел. Рэнди погиб. Рейчел погибла. Я наконец-то что-то надел и взял пива из той груды, которая осталась от холодильника в автобусе. Я не мог справиться с ситуацией. Шерон бегала и искала телефон. Она хотела позвонить отцу. Потом приехали копы. Такие старые добрые копы. Они нам не слишком сочувствовали.

«Оззи Озз-берн, а? – сказали они. – Псих, который ест летучих мышей».

Мы поселились в какой-то дыре под названием «Hilco Inn» в Лизбурге и, как могли, прятались от прессы, пока полицейские делали свое дело. Нам нужно было позвонить маме Рэнди и лучшей подруге Рэйчел – Грейс, и это было просто ужасно.

Мы все хотели поскорее свалить из гребаного Лизбурга, но пришлось остаться там, пока не оформят все документы.

Никто из нас не понимал, как это вообще произошло. Сначала всё было волшебно, а потом вдруг обернулось страшной трагедией.

«Знаешь что? Я думаю, это знак, что я больше не должен этим заниматься», – сказал я Шерон.

К тому времени у меня наступило полное физическое и психическое расстройство. Пришлось вызвать врача и вколоть мне успокоительное. Шерон чувствовала себя не намного лучше. Она была в ужасном состоянии, бедняжка. Единственным утешением было сообщение от AC/DC со словами: «Если мы можем чем-то вам помочь, дайте нам знать». Для меня это многое значило, и я всегда буду благодарен им за это. Вот уж действительно – друзья познаются в беде. На самом деле ребята из AC/DC хорошо нас понимали, потому что всего за пару лет до этого их вокалист Бон Скотт умер от отравления алкоголем, и тоже в трагически молодом возрасте.

Наутро после аварии я позвонил своей сестре Джине, которая рассказала, что наша мать ехала в автобусе и увидела в киоске газетный заголовок: «ОЗЗИ ОСБОРН – СМЕРТЬ ПРИ КРУШЕНИИ САМОЛЕТА». Моя бедная старая мама чуть с ума не сошла. В тот же день я вернулся на место происшествия с зятем Рэнди. Автобус всё еще был там, скрученный в форме бумеранга, рядом с руинами гаража. И там, в углу, на груде пепла и обломков, лежал совершенно чистый клочок футболки Рэнди с логотипом «Гибсон», в которой он погиб. Только логотип, больше ничего. Я не верил своим глазам – настолько это было жутко.

Тем временем у отеля разгуливали какие-то подростки. Я заметил, что некоторые из них одеты в костюмы с шоу Diary of a Madman, и спросил у Шерон: «Мы ведь не продаем такие костюмы, правда?» – а она ответила, что нет. Я подошел к парню и спросил:

– Откуда ты взял этот костюм?

– О, я залез в автобус и взял его там.

Я чуть не взорвался от злости. Чуть башку ему не оторвал.

В конце концов все бумаги были готовы – единственным наркотиком в теле Рэнди был никотин – и копы разрешили нам уехать. Думаю, они были рады, что мы свалили.

Потом нам нужно было провести двое похорон за одну неделю, и чертова ответственность за них легла на всех нас, особенно на Шерон, которая ужасно страдала. Она не могла слушать «Diary of a Madman» еще много лет.