Оззи. Автобиография без цензуры

Шерон ненавидела коттедж Аутлендс с самого начала. Она сваливала в Лондон и не желала возвращаться домой. Думаю, какая-то часть меня ждала, что Тельма позвонит в слезах и будет умолять вернуться к ней. Но она не звонила. Хотя неправда – однажды позвонила, сказала: «Вижу, ты снова женился, ГРЕБАНЫЙ УБЛЮДОК», – и повесила трубку.

В конце концов, я стал понимать, что, насколько бы мне ни нравилось жить под боком у Джесс и Луиса, жить рядом с бывшей женой – плохая идея. В какой-то момент даже пытался выкупить коттедж Булраш. Я совершил ошибку, взяв с собой Шерон, когда навещал детей. Всё было хорошо, пока мы не отвезли их домой и не пошли выпить в отеле. Тогда я напился и расчувствовался. Я сказал Шерон, что не хочу возвращаться в Америку, что скучаю по детям, скучаю по пабу «Hand & Cleaver» и хочу уйти на пенсию. Когда я отказался садиться в машину и ехать домой – вообще-то это была «БМВ» нашего бухгалтера Колина Ньюмана, которую мы взяли у него на денек, – Шерон слетела с катушек. Она села за руль, завела машину и опустила педаль газа в пол. Было чертовски страшно. Помню, как отпрыгнул с дороги и упал на газон перед отелем. Но Шерон переехала клумбу и надвигалась на меня, колесами взрыхляя газон и разбрасывая всюду куски дерна.

И я был не единственным, кого она чуть не убила.

Тогда на меня работал парень по имени Пит Мертенс. Он был старым школьным приятелем – тощий, забавный, и всё время носил дикие клетчатые пиджаки. В общем, когда Шерон переехала клумбу, Питу пришлось броситься в сторону, и он упал в розовый куст. Помню, как Пит встал, отряхнул пиджак и сказал: «К черту всё – это не стоит двух сотен фунтов в неделю. Я ухожу». Правда, потом он передумал и вернулся. Полагаю, работать на нас было хоть и опасно, зато интересно.

В конце концов, вышел менеджер отеля, а кто-то вызвал полицию. Я спрятался в живой изгороди. Шерон вышла из машины, подошла к ней и выбросила все свои кольца и украшения. Потом развернулась, потопала к дороге и поймала такси.

На следующий день, вонючий и с похмелья, я просеивал там землю в поисках камня от «Тиффани» за пятьдесят кусков.

В коттедже Аутлендс тоже происходили всякие дикости, пока я наконец не понял, что Шерон была права и нам стоит переехать. Однажды вечером я встретил в пабе очень строгого парня – кажется, он был бухгалтером, – а потом он пришел со мной в коттедж выкурить косячок и вырубился на диване. И, пока он спал, я снял с него одежду и бросил в огонь. Бедный парень проснулся в шесть утра совершенно голый. Я отправил его домой к жене в одном из своих костюмов-кольчуг. Мне до сих пор смешно представлять, как он поплелся, гремя кольчугой, к машине, придумывая на ходу, как будет объясняться дома.

Еще одно мое любимое развлечение в коттедже Аутлендс – сбривать людям брови, пока они спят. Поверьте, нет ничего смешнее, чем парень без бровей. Обычно люди не осознают, что брови отвечают за большинство выражений лица, так что, когда их нет, очень сложно выразить опасение, удивление или любую другую из основных человеческих эмоций. Но требуется какое-то время, чтобы понять, что именно здесь не так. Сначала они смотрят в зеркало и думают: «Боже мой, дерьмово же я сегодня выгляжу». Один парень, над которым я так подшутил, в конце концов пошел к врачу, потому что четко понимал, что что-то здесь не так, но так и не понял, что именно

С кем только я не проводил сеансы терапии бровей: с агентами, менеджерами, помощниками, ассистентами, друзьями, друзьями друзей. Всякий раз, когда кто-то приходил на собрание к руководству с лицом, с которым что-то не так, было понятно, что они провели выходные у меня дома.

Пит Мертенс часто оказывался невольным сообщником в моих пьяных розыгрышах. Например, как-то на Рождество мне стало интересно, что будет, если напоить собаку. Мы с Питом взяли кусок сырого мяса и положили его на дно миски с хересом, потом позвали Баблса – йоркширского терьера Шерон – и ждали, что же будет. Естественно, Баблс вылакал миску хереса, чтобы добраться до мяса. Примерно через пять минут он окосел, начал сшибать углы и подвывать музыке, которая у нас играла. Мы сделали это: Баблс был в говно. Это было блестяще – пока бедный старый Баблс не вырубился посреди гостиной. Я испугался, что убил его, поэтому снял гирлянду с ёлки и обмотал пса, чтобы сказать Шерон, что он случайно ударил себя током. Но, слава Богу, с ним всё было в порядке – правда, на следующее утро у него было страшное похмелье, и он очень сердито смотрел на меня, как бы говоря: «Я знаю, что это всё ты, ублюдок».