Оззи. Автобиография без цензуры

Кстати, вино – какое-то полное разводилово, да? Это же какой-то уксус с пузырьками, что бы там ни говорили дегустаторы. Я-то знаю, у меня как-то даже был винный бар: он назывался «Osbourne’s». Ну и дерьмовое же место. Помню, как спросил одну продавщицу: «Послушайте, объясните, как отличить хорошее вино?» А она ответила: «Мистер Осборн, если вам нравится «Блю Нан» за два фунта, то это хорошее вино. А если вам нравится «Шато Ванкер» за девяносто девять фунтов, то тогда это хорошее вино». Я ее не слушал. Тогда вино заказало мое эго. Я взял самую дорогую бутылку из имеющихся в наличии, просто чтобы хвастаться. Утром я проснулся с похмельем на двести фунтов. Но, в конце концов, я понял кое-что о похмелье за двести фунтов: оно, мать его, точно такое же, как и похмелье за два фунта.

Только когда Шерон узнала, что беременна, она решила всерьез изменить мой образ жизни.

Мы тогда были на гастролях в Германии. «Кажется, что-то не так, – сказала она. – Мне в последнее время как-то нехорошо». Я поплелся покупать тест на беременность, и он показал, что моя благоверная в положении. Я не мог в это поверить, потому что всего несколько месяцев назад у Шерон случился выкидыш после того, как на нее напала собака ее мамы. Я получил за это хорошую взбучку, потому что стоял прямо за ней, когда это произошло. Я услышал, как доберман зарычал, и застыл на месте, не двигаясь, вместо того, чтобы броситься на пса и откусить ему голову. Я не знал, что Шерон беременна. Мы узнали об этом, только когда поехали в больницу, и это сообщили врачи.

Так что в Германии, после того, как выяснилось, что тест положительный, это стало большим событием. «Давай сделаем еще один тест, чтобы убедиться окончательно», – предложил я.

И в этот раз результат тоже был положительный.

«Вот что я скажу, – сказал я, держа эту бумажку на свет. – Давай пройдем еще один, чтобы убедиться наверняка».

В общем, мы сделали пять тестов. Когда мы наконец удостоверились, что это правда, Шерон сказала мне: «Хорошо, Оззи, я скажу это тебе всего один раз, так что лучше послушай. Если ты когда-нибудь, хоть когда-нибудь принесешь в этот дом кокаин, я сама вызову полицию, и тебя посадят в тюрьму. Понял меня?»

У меня не было никаких сомнений, что она говорит серьезно.

– Понял, – ответил я.

– А как насчет ружей, Оззи?

– Я от них избавлюсь.

Ружья были проданы на следующий день. Я знал, что никогда себя не прощу, если что-нибудь случится с Эйми. И вот: прощай, полуавтоматическая «Бенелли», из которой я валил куриц в коттедже Булраш, и весь мой остальной арсенал.

Но вот бухать я не перестал. Пить стал даже больше, поскольку в доме не было кокса. Я не мог остановиться. Но потом Шерон потеряла терпение. Когда я входил в дверь, она стояла на пороге и кидала предъявы.

Вы не поверите, чего я только не делал – и сколько времени и усилий прикладывал к тому, чтобы тайком выпить у нее за спиной. Я «выходил в супермаркет» рядом с домом, проходил овощной отдел, заходил на склад, вылезал в окно, перелезал через забор, пробирался через кусты и шел в паб. А потом, влив в себя шесть кружек пива, проделывал то же самое в обратном порядке.

Самое невероятное во моем поведении то, что я был уверен, что оно, черт возьми, абсолютно нормально.

Потом я начал пытаться пронести выпивку в дом. Как-то раз купил огромную 15-литровую бутылку водки – такую обычно выставляют на витрине в баре, – но не знал, куда ее сныкать. Целую вечность я бегал по дому в поисках идеального места. И тут до меня дошло: духовка! Шерон ни разу за всю жизнь ничего не приготовила, сказал я себе, так что там она уж точно не будет искать. И я оказался прав: она не палила меня несколько недель. Я говорил Шерон: «У меня появилась идея для новой песни. Пойду спущусь в студию и запишу ее на пленку». Я шел на кухню, наливал себе кружку водки, выпивал ее как можно быстрее и делал вид, что не при делах.

В один прекрасный день она все просекла.

«Шерон, – сказал я. – У меня появилась идея песни. Пойду спущусь…»

– Я нашла твою идею для новой песни в духовке сегодня утром, – сказала она. – И вылила твою идею для песни в раковину.

Примерно через неделю после случая с духовкой, 2 сентября 1983 года, в лондонской больнице Веллингтон в Сент-Джонс-Вуде родилась Эйми. Она стала для нас настоящей путеводной звездой. Прошло чуть больше года с тех пор, как погибли Рэнди и Рэйчел, и мы только-только начали приходить в себя. С появлением Эйми мы нашли еще одну причину любить жизнь. Она была такой невинной малышкой, что, когда мы смотрели на нее, невозможно было не улыбаться до ушей.