Паханы, авторитеты, воры в законе

Раздел IV

По обе стороны прицепа

Блатари и спортсмены

Расцвет цехового промысла начинался в конце 60-х годов. «Хрущевская оттепель» выпятила организационные недостатки в экономической структуре страны. Один за другим открывались подпольные цеха по выпуску неучтенной продукции. Сомнительные постановления Политбюро ЦК КПСС и Совета Министров СССР позволяли списывать целые партии изделий с пометкой «брак». Один из таких правительственных документов, разрешающий передачу некондиционного сырья пушнины из легкой промышленности сфере бытового обслуживания, принес трем юристам-хозяйственникам Эпельбейму, Дунаеву и Снопкову миллионный капитал за считанные месяцы. Создав при госпредприятии три цеха по обработке мехов и пушнины, они каждое второе изделие покупали как «некондицию» и после бухгалтерской «обработки» отпускали покупателю под знаком ГОСТа. Цеховики даже поручили доктору юридических наук Леониду К. разработать «теорию подпольного промысла», которая бы учитывала пробелы в законодательных актах государства.

Помимо цеховиков теневой капитал ковали спекулянты, валютчики, расхитители, наркодельцы, сутенеры, проститутки, торговцы антиквариатом. Они и стали основной мишенью для пионеров советского рэкета. Охоту на воротил возглавили воры в законе, имевшие на то все основания. С приходом в тюрьмы и лагеря исправительно-трудовой реформы блатная элита почувствовала себя неуютно даже в «родном доме». Возросла и уголовная ответственность за корыстные преступления. Суды накручивали за кражу такие сроки, что «сидеть» ворам перехотелось.

Воры в законе созвали всесоюзную сходку, которая прошла в Киеве, и внесли поправку в устав блатного братства. Отныне вор не обязан был только воровать. На этой же встрече

законник ТоляЧеркасов предложил грабить тех, кто не станет обращаться в милицию. Такой разумный подход к «бобрам» и открыл крупномасштабную охоту на акул теневого бизнеса.

Почин принадлежал банде Геннадия Корькова по кличке Монгол, который в 1969 году гонял подпольных миллионеров по всей Москве. Банда поступала мудро: брала ровно столько, чтобы жертва не впала в отчаяние и не пошла в милицию. Эстафету Монгола принял Вячеслав Иваньков, самый способный его ученик. Японец шагнул дальше своего учителя и подался с братвой на Урал, исконно богатый сырьем и «бобрами».

Латентная (скрытая) преступность выросла до предела. Из всех обобранных жертв в милицию обращались единицы, да и то лишь в тех случаях, когда энергичная братва перегибала палку.

Пик цехового бизнеса пришелся на середину 70-х годов. Воровские боевики быстро находили эти мини-заводы и облагали их данью. Но процесс вымогательства носил хаотичный характер и нередко из-за аппетита воров заканчивался кровью. Одного и того же цеховика могли взять в обработку две или даже три банды. Как правило, воры не утруждали себя финансовой инспекцией подпольной структуры, и размер налога устанавливали наобум. Но самым страшным для жертвы являлось то, что сумма имела тенденцию увеличиваться.

В конце концов осенью 1979 года в Кисловодске состоялась крупнейшая по масштабам сходка воров в законе и цеховиков. Именно в Кисловодске обоюдными усилиями установили единую таксу: десять процентов с прибыли подпольного цеха. В свою очередь воровской мир предоставлял теневикам свои услуги: охрану и возможность разрешать конфликты неправовыми методами.

Постепенно глубоко законспирированная деятельность цехов стала принимать легальные формы. С середины 80-х годов, когда кооперативы росли, как грибы после дождя, помимо государственного рэкета, контролировавшего доходы с помощью ОБХСС и фининспекции, активизировались и воровские быки, выбивающие деньги на общак.С развитием легального частного капитала в поле зрения воров в законе попали председатели кооперативов и директора малых предприятий, пытавшиеся поначалу платить лишь государственным чиновникам. Но очень скоро большинство из них заимели вторую бухгалтерию. Вскоре туда была включена и статья расходов на братву. Процесс слияния бизнеса с преступностью шел обычным порядком. Предприниматель и блатные боевики быстро находили общий язык. Формула была проста: или ты платишь, или перестаешь заниматься бизнесом. Первые предпочитали первое. Но вскоре у воров возникли серьезные конкуренты — бандиты.Они открыли бессистемную охоту на частный капитал, грабя и убивая своих жертв. Бандитские налеты были лишены той продуманности, осторожности и здравого смысла, какие предпочитали пионеры советского рэкета — воры в законе.