Пакт Путина-Медведева. Прочный мир или временный союз

Присутствие в Совете лидера российских хасидов Лазара обусловлено тем, что Кремль по-прежнему ориентируется именно на эту часть иудаизма, сохраняя преемственность курса Путина. Однако самой представительной в Совете традиционно является делегация РПЦ: помимо патриарха Кирилла, в ее составе — митрополиты Ювеналий и Климент, бывшие претенденты на патриарший престол. Это также — весьма симптоматично, так как позволяет говорить о сохранении преемственности и на этом направлении.

С учетом того, что в ближайшее время РПЦ намерена стать крупнейшим землевладельцем (причем не на правах аренды, а с правом собственности), а также инициировала передачу в свое пользование ВСЕГО церковного имущества на территории РФ — помимо этого, Московский Патриархат просит Кремль субсидировать и свой бизнес (видимо, на правах «социально ответственного крупного собственника») и, что характерно, получает эти субсидии (из последних — госсредства на восстановление Новоиерусалимского монастыря; передача нескольких федеральных зданий в собственность Свято-Троицкой Сергиевой лавре).

При этом в РПЦ, как уже говорилось, уже не скрывают намерений стать политическим субъектом, возродив т. н. «византийскую модель», «когда Патриарх выступает регентом при малолетнем президенте, прошу прощения — императоре. Выступает опытным советчиком, в том числе и по государственным делам.» (А. Кураев: «И я эстетически любуюсь этой моделью» — лучше и не скажешь!).

Основной трудностью в отношениях остается имущественный вопрос — РПЦ настаивает, чтобы недвижимость была «приведена в порядок» перед передачей (за бюджетные, естественно, средства) [53]. В РПЦ также настаивают на передаче всех учебных заведений (и зданий, соответственно) в свое время изъятых у Патриархии.

За данной инициативой Президента, предусматривающей личный контроль над Советом, скорее всего, стоит желание выстроить новый (или обновить старый) модуль воспитательно-идеологической модели взаимоотношений власти и общества (через традиционные конфессии). Вполне вероятно, что развитие такая модель получит и через Общественную палату РФ, возможно — через какой-нибудь дополнительный институт.

Помимо этого, Медведев традиционно продолжал усиленно посылать либеральные сигналы во все стороны (Кремль-таки превращается в настоящую «сигнальную башню»): освобождение Светланы Бахминой, интенсивный диалог с правозащитниками и т. п. Однако это не мешает Медведеву выступать параллельно в «силовом режиме», несмотря на внешнюю либеральную оболочку.

Ситуация 2009 года осложнялась тем, что окружение Медведева начало подталкивать его к более близкому сотрудничеству с американским истеблишментом и нынешней Администрацией Барака Обамы, надеясь на их поддержку к 2012 году.

Эти маневры не вполне соответствуют планам Путина по удержанию контроля над Президентом. Впрочем, Медведев тогда отвлекся на более увлекательное занятие: начался новый виток кампании против коррупции: по примеру Аппаратов Президента и

Правительства чиновники в регионах (Санкт-Петербург) и некоторых ветвей власти (Генпрокуратура) заполняли и сдавали декларации. Процесс, как надеялись в Кремле, должен был распространиться широко и его предполагалось стимулировать.

Медведев ответил на немой вопрос экспертного сообщества относительно перспектив взаимодействия премьера и Президента в нашумевшем в 2009 году интервью «Новой газете» (первый раз действующий Президент давал интервью самому оппозиционному изданию). В этом ключе и следует рассматривать его дальнейшие действия по разделению рейтингов Президента и премьера, а также — инициативы по доведению «антикоррупционного пакета» (с помощью президентских указов) до его первоначального состояния, то есть до принятия 30 поправок по инициативе депутатов-«:единороссов».

Итак, либерализм Президента простерся так далеко, что вызвал сдержанные и недоуменные аплодисменты аудитории «Новой», а также — полное непонимание со стороны державных «единороссов». Фраза, не вошедшая в интервью, но опубликованная в Интернете о том, что Президент дал интервью «Новой» именно за то, что авторы газеты «никогда никому ничего не лизали», свидетельствует о том, что конструктивная критика будет положительно восприниматься властью.

Впрочем, внимательно читая интервью, понятно, что этот манифест Медведева выявил его принципиально двойственную позицию.

С одной стороны, он выступил приверженцем демократических ценностей (чего стоит президентская концовка: «Демократия была, есть и будет!»). А, с другой — Медведев довольно емко выразил суть президентской власти в его собственном понимании: «Я решение принял — и все должны его исполнять». Это, пожалуй, ключевая фраза, которую Президент намеревался донести, как до читателей газеты, так и до остальной аудитории (которая все равно это выпуск «Новой» прочитала): администратор (жесткий руководитель) и либерал (светский правитель, не чуждый просвещения) совместились в одном лице.