Пакт Путина-Медведева. Прочный мир или временный союз

В содержательном плане, в Кремле от встречи ждали, в первую очередь, получения от нового руководства США гарантий того, что они признают Медведева персоной № 1 в российском руководстве и все первостепенные вопросы будут решать именно с ним. В ответ США потребовали от России принятия своих условий в области стратегического разоружения, подразумевающие сокращение ядерного потенциала сторон.

Эксперты охарактеризовали их, как невыгодные для России в силу превосходства США в обычных вооружениях и развития системы ПРО, способной отразить удар меньшей по численность группировки Сил ядерного сдерживания России. Тем не менее, команда Медведева запланировала ведение активных переговоров с США в этом направлении с целью приобретения Медведевым поддержки в Вашингтоне.

Ситуацию осложняло то, что нынешний антагонист Кремля — грузинское руководство, похоже, окончательно увлеклось идеей «Грузия — кавказский Израиль»: израильско-палестинский конфликт полностью копируется, как грузино-осетинский. Выгоды здесь очевидны: Михаил Саакашвили и его команда надеялись получать ту же поддержку, что получает Израиль от США, в том числе — и на международном уровне. События в ходе израильской атаки на «Хамас» и поддержка со стороны США окончательно убедили «молодых американцев» в Тбилиси, что оперативная модернизация армии и постоянная финансовая помощь возможны исключительно с помощью США. Вопрос состоит в том, захочет ли Администрация Обамы брать на себя ответственность за режим Саакашвили и моделировать еще одну конфликтную линию с России?

Настораживали, в этой связи, воинственные настроения в российском руководстве: Медведев в 2009 году все чаще фотографировался с оружием в руках. Впрочем, Путину это — на руку: конфликт с Грузией уже видится, как предмет заботы Президента (несмотря на то, что в самой Грузии считают, что автором агрессии в 2008 году против нее был именно премьер). Это, в свою очередь, должно было осложнить отношения Медведева и Обамы и их намечающийся политический роман мог быть прерван.

Так или иначе, но Медведев не без участия Путина презентовал себя, как инициатора признания Абхазии и Южной Осетии — эта, на первый взгляд, ошибка могла быть использована против Президента. В свою очередь, окружение Медведева планировало делать упор на неудачи Путина на газовых «фронтах» — украинском и туркменском.

Чтобы подтвердить серьезность намерений Медведева стать самостоятельным политиком тогда же стартовала еще одна кампания, инициированная в Кремле: функционеров госхолдингов призвали отказаться от больших бонусов. Для затравки Генпрокуратура прямо обвинила руководство Фонда содействия развитию ЖКХ в расточительстве по итогам проверки. Показательно, что доходы руководства Фонда подчеркнуто сравнивались с доходами главы государства, видимо, для усиления медиаэффекта.

Генпрокуратура потребовала от Дмитрия Козака, возглавляющего Наблюдательный совет Фонда, отставки гендиректора Константина Цицина, однако вице-премьер, судя по всему, пока расстаться с ним намерен не был: все решения по расходованию средств внутри госхолдинга были в свое время согласованы с Наблюдательным советом.

А тут — началось! Госчиновники федерального и регионального уровней начали соревнование по скоростному заполнению деклараций: отчитались в Генпрокуратуре, затем — в петербургской администрации и т. д.

И в самом деле, слухи о новой атаке Кремля на чиновников и их имущество вызвали серьезный резонанс не только в Аппарате, исполнительной вертикали, ной в регионах: госслужащие делились на тех, кто демонстрировал боевой дух («мне нечего боятся!»), кто затаился и ждал и тех, кто предпринимал усилия для нейтрализации президентских инициатив.

Опытные обитатели коридоров и кабинетов советовали «подождать и не пороть горячку», дескать, такие акции проводились и ранее — все споткнется на этапе исполнения, вполне традиционно в России. В крайнем случае, надеялись, что заполненные декларации не будут использоваться для кадровых выводов. Некоторые, знающие Д. Медведева, уже заранее готовы предъявить свои претензии Путину, выбравшему ТАКОГО преемника.

То, что акция Генпрокуратуры в адрес Фонда стала знаковой для всех госхолдингов и населяющих их чиновников — очевидно. В принципе, такой сигнал мог означать и начало переоценки отношения верховной власти к политике огосударствления экономики [54].

Кстати, случившееся тогда же принятие Стратегии национальной безопасности выявило то, что Медведев продолжает осторожно заходить на территорию Путина: новый президентский вектор активности — национальная безопасность. Клиентела Медведева (Генпрокурор Юрий Чайка и депутат Павел Крашенинников), в частности, призвали создать при Президенте дополнительную Комиссию — по противодействию экстремизму.