Палач и Дрозд

Я киваю, но он все равно внимательно смотрит на меня, словно пытаясь что-то разглядеть.

– Ты мне доверяешь?

– Да, – отвечаю я отрывисто, но уверенно.

– Я не дам тебя в обиду. Веришь?

– Да.

Долгую секунду мы смотрим друг другу в глаза, потом Роуэн подбирает топор и берет меня за руку. Он заглядывает в подвал и, кажется, только сейчас понимает, что там сидит кто-то еще, хотя Отэм все это время отчаянно звала на помощь.

– Сиди здесь, – говорит ей Роуэн, не слушая истошных воплей. – Если затихнешь и спрячешься, он решит, что ты тоже выбралась из подвала. Когда закончим с ним, то вытащим и тебя.

– Пожалуйста, не надо, не бросайте…

– Заткнись и сиди на месте! – Отвернувшись от ямы, Роуэн тащит меня прочь, не обращая внимания на несущиеся нам вслед крики.

Мы бежим к задней части дома; добравшись до угла, замираем. Роуэн выглядывает, чтобы разведать путь к полуразвалившемуся сараю, и, убедившись, что впереди никого нет, сжимает мне пальцы. Едва я успеваю ответить, как он бросается вперед, таща меня за собой через заваленный мусором двор. Двери сарая открыты, Роуэн забегает внутрь, держа наготове топор, но там пусто: лишь инструменты, голуби да старый ржавый трактор. Убедившись, что Харви не поджидает нас в темном углу, Роуэн тянет меня вглубь сарая и ставит возле стены.

От раскатов грома дребезжат окна и инструменты на полках. Роуэн с глухим стуком роняет топор в пыль. Мы смотрим друг на друга – мокрые насквозь и измазанные травой и грязью.

Он обхватывает мою голову ладонями, обжигая дыханием кожу, и пристально смотрит в лицо. Проводит большим пальцем по лбу, по склону носа, по верхней губе… Я фыркаю, ощущая в горле привкус крови.

– Слоан, – шепчет Роуэн.

Он ни о чем не спрашивает. Просто доказывает себе, что я здесь: живая, хоть и помятая.

– Где твоя рубашка?..

– Отдала той девушке. Меня он не трогал…

Роуэн молча разглядывает раненое плечо, где багровыми полосами расплывается огромный синяк. Взявшись за здоровый локоть, разворачивает меня лицом к стене и осматривает вывих, осторожно прикасаясь к пострадавшему суставу. Я невольно вскрикиваю, когда он заставляет двинуть прижатой к боку рукой.

– Пожалуйста, не трогай…

Меня снова разворачивают лицом.

– Может быть перелом, любимая. Тебе нужно к врачу.

Я смаргиваю внезапно набежавшие слезы, а Роуэн опускается на колено и осматривает мне ребра. После падения они ощутимо ноют, но вроде бы обошлось. Я говорю об этом, однако Роуэн не успокаивается. Лишь завершив осмотр, он обхватывает мои бедра и долго, протяжно выдыхает в живот, обжигая кожу и пробирая до глубины души.

– Прости, – шепчет он, прижимаясь к животу лбом.

В первое мгновение я теряюсь. Внезапный разряд будто током простреливает дрожащую плоть. Каждый его выдох на коже заставляет сердце биться чаще, пока оно не принимается колотить молотом, отзываясь дрожью в костях. Против воли поднимается рука – тело перехватывает контроль, и оказывается, что нет ничего естественнее, чем запустить пальцы в мужские волосы. Ногтями я прохожусь по коже головы, и Роуэн, вздохнув, сильнее прижимается ко мне лбом, а я снова и снова повторяю свое движение, растворяясь в его ритме.

Жар от мужского дыхания течет выше, между грудей, к самому сердцу, в одном такте с частым пульсом. Роуэн медленно встает с коленей, но я не хочу его отпускать. Пальцы по-прежнему скользят по мокрым волосам, потом ложатся ему на щеку, и щетина чуть заметно колет кожу. Роуэн наклоняется ближе и накрывает мою руку ладонью, словно опасаясь, что я исчезну.

– Слоан… – шепчет он, неотрывно глядя мне в глаза.

Мое имя в его устах полно затаенной радости и смятения. Роуэн шумно сглатывает.

– Я не могу тебя потерять.

– Тогда поцелуй, – шепчу я в ответ.

Он смотрит мне в глаза и гладит щеки. Мы в одном миллиметре друг от друга, и я знаю: как только его губы коснутся моих, мир перевернется.

Так и происходит.

Поцелуй меняет абсолютно все.

Губы у Роуэна мягкие, но целует он решительно, как будто сомнениям и вопросам места не осталось. Он знает, чего хочет, понял это с первого же дня. Я напрасно изводила себя сомнениями, не в силах разобраться в собственной душе.

Жар разгорается ярче. Я открываю рот, Роуэн обводит мои губы языком, и с первым же его касанием все, что сдерживало нас, исчезает.

Я теряю голову от желания. Оно заливает меня стремительным мощным потоком, словно вода из рухнувшей дамбы.

Поцелуй становится нетерпеливее. Роуэн запускает руку мне в волосы и прижимает к себе. Он втягивает в рот нижнюю губу, вызывая громкий стон. Я обхватываю его за шею и впиваюсь в кожу ногтями. Роуэн рычит и запускает язык глубже, усиливая поцелуй, который и без того сводит меня с ума.

Я забываю, кто мы.

Где мы.

Что здесь делаем.

Внезапный крик заставляет нас отпрянуть и уставиться друг на друга широко раскрытыми глазами. Испуганные мольбы о помощи тонут в реве бензопилы.