Памятник Бешеной Пехоте

…Гойтенкорт – это гора, доминирующая над окружающей местностью, на которой окопалась рота пехоты, усиленная танковым взводом (правда и рота не полная, и танковый взвод состоит из двух танков). Этот блокпост ничем не отличается от сотни таких же блокпостов, разбросанных по всей Чечне, но с ним явно что-то не так. Уже месяц, как я со своим танком нахожусь на нем, но ни одного дня не чувствовал себя спокойно. Может это предчувствие беды, а может просто усталость, тем более, что все чеченское здесь настроено против нас. Чечен-грязь похожа на пластилин, через минуту ходьбы ботинки становятся неподъемными, грязью заляпано все вокруг. Чечен-деревья сначала удивляют колючками длиной с десяток сантиметров, но еще больше удивляешься, когда их распиливаешь на дрова. Такое чувство, что пилишь что-то железное – спил выглядит как отполированный. И уже не удивляешься, а реально материшься, когда пытаешься топить этими дровами печку, горят они, если только порубить их до состояния спичек и залить керосином. Так что валим танками и палим в печке телеграфные столбы. Но больше всего на нервы действует зимняя чечен-сырость. Сырое все вокруг. Что не сырое – то мокрое. Но при этом ни на Гойтенкорте, ни рядом нет воды не то что питьевой, но и помыться тоже нечем. Моемся чаем, благо его дают без сахара и в относительно неограниченных количествах.

В начале войны гору штурмовали морпехи, и теперь по Гойтенкорту ходит легенда, что здесь похоронены боевики, а так же наши неопознанные солдаты. Я оползал всю гору кругом, но не нашел ничего, хотя бы издали напоминающее могилы, хотя окопов и траншей нарыто немерено. Оно и не удивительно, рядом перекресток дорог на Баку и Гудермес, на Беной и Дагестан. Кто здесь обороняется, тот и контролирует все эти пути. На перекрестке находится чеченское село Мескер-Юрт, а напротив него – 15 блокпост.

В секторе обстрела моего танка все серое. Черно-серое поле, по которому уже неделю ползает какой-то подозрительный трактор. Светло-серое небо сыплет то дождь, то снег. Вдали – зимнее-серый лес без листвы и на горизонте – угрюмо-серые горы.

В душе тоска и тревога, ничего не происходит. Никто по нам не стреляет, не нападает… Перемирие, блин…

Хотя эта тишина странная - на мой взгляд 15-й блокпост является довольно легкой добычей для боевиков. И чем больше я думаю о возможности нападения «чехов» на блокпост, тем неуютнее мне здесь становится. И если Гойтенкорт еще как то можно удержать, то 15-й блокпост обречен. С одной стороны в ста метрах село Мескр-Юрт, с другой в пятидесяти метрах – «зеленка». Взять блокпост в клещи ничего не стоит. Из «зеленки» три-четыре снайпера уткнут всех лицом в землю, а из села пойдут «чехи». При таких раскладах остановить их будет некому. Воины не то что до БМП, до окопов не добегут, и через минуту «чехи» уже будут на блокпосту. И тогда, как говорится, живые позавидуют мертвым. И это только один из вариантов.

Но, похоже, здесь до этого никому нет дела. Тень разгромленной на новый год в Грозном Майкопской 131-й ОМБр витает над блокпостом. Я, конечно, готов умереть здесь, если до этого дойдет, но я хочу умереть героем в бою, а не бараном на бойне!

Злых примет тут хватает. Во-первых, местные жители взялись в последнее время часто оставлять перед блокпостом водку ящиками. Во-вторых, от нечего делать я разглядывал через прицел рынок у Мескер-Юрта и ясно видел там пару раз гражданских лиц с явно славянскими рожами, а их тут не должно быть по определению.

Ну, и в-третьих, изменилось отношение к нам местных. Если месяц назад они нас, как бы, не замечали, то теперь они явно показывают свою вражду. Встречаясь взглядом проводят большим пальцем по горлу, или орут, что нам скоро конец. У меня сформировалась навязчивая мысль, что этот блокпост доживает последние дни…

С утра на Гойтенкорт заезжали разведчики во главе с Серегой Милым. С ним я познакомился в Грузии в 93-м году и с тех пор надолго мы не расставались. Я описал ему ситуацию, мои сомнения и спросил совета. Милый предложил вариант сваливать с блокпоста переводом в разведроту и пообещал сегодня же накатать рапорт от моего имени и протолкнуть его с помощью литра водки через строевую часть.

Зампотех танковой роты, исполняющий на Гойтенкорте обязанности командира взвода, счел мое желание перевестись в разведку предательством и в наказание поставил меня на всю ночь охранять оба наших танка, а заодно топить печки в наших палатках. Я, как городской житель в пятом поколении, решил, что если набить печку дровами доверху и еще закидать дров в трубу, они будут постепенно прогорать и оседать, и мне не надо будет бегать их подбрасывать каждые пятнадцать минут. Сказано – сделано. Я забил обе печки дровами и забрался в танк помечтать о подвигах.