Памятник Бешеной Пехоте

Контрактники, прикомандированные из воинских частей со всей России, считаются «белыми». В отличие от «черных» контрактников, которых в Чечню присылают напрямую из военкоматов с контрактом на три года. «Белые» приезжают на шесть месяцев, после чего возвращаются обратно в воинские части в Россию (если выживают). Единственное различие между «белыми» и «черными» - первым есть куда возвращаться, а вторых, обычно, никто, кроме мамы в России не ждет.

…Кобра собрался идти на ЦБУ отбирать суперменов во взвод, и мы обсуждаем, кто нам вообще нужен. Кобра начал перечислять:

- На сегодняшний день кроме группы управления мы имеем во взводе только бронегруппу из двух БМП, одна из которых в затяжном, а может быть и вечном ремонте, но безлошадными мы не останемся, так что ни механики, ни наводчики нам не нужны…

- Главное, не набирай там «крестоносцев», «патриотов» и прочих улетевших. Поверь, здесь нужны не те, кто приехал на войну, а те, кто приехал «играть в войнушку». Нужны бойцы, которые не будут воспринимать войну всерьез. Еще, желательно, пару человек жестких циников из побывавших в мясорубках. Это надо, чтобы никто не задумывался о душе и совести, чтобы мальчики кровавые во сне не доканывали.

- Короче, нужен связист, чтобы умел работать с Р-159, Р-163 и с «историком». Других раций один хрен нет. Еще нужен пулеметчик поздоровее и повыносливее, да снайпер поспокойнее. Надо подобрать пару отморозков в мини группу захвата, сапер и медик тоже пригодятся.

- Не, медика с сапером не надо. Медик вообще на хрен не нужен, а сапера в саперной роте возьмем. Там Лис есть и Грек - лучше не найдем.

- Добро, человек восемь, думаю, будет за глаза. Хватит на огневую группу, на головной и боковой дозор. Я возьму на себя группу управления, а за тобой будет тыловой дозор.

…Через четыре часа, после получения оружия, и размещения вновь прибывшего личного состава, первый разведвзвод «Кобра» опять представлял собой полноценное боевое подразделение.

Движуха.

20.03.1996г.

База 166 –ой МСБр, нас.пункт Шали, респ. Чечня.

В палатках появились коробки с печеньем и консервами, колбасой и сыром. С древних времен известно – ничто так не повышает боевой дух солдата, как изобилие еды. Но это также верная примета, что приближаются серьезные дела (просто так, от щедроты душевной, колбасой кормить не станут). Еще раздают гуманитарку – шерстяные носки, черные шапки-маски и свитера. В свитере нашел письмо-рисунок, рисовал явно ребенок. Изображена плаха с топором, отрубленная голова и надпись печатными буквами «Бей хачей!». Ну что ж, мы постараемся исполнить просьбу этого «доброго» ребенка. Командиры взводов получили карты Курчалоевского, Ножай-Юртовского и Веденского районов. Теперь хоть понятно, куда пойдем воевать. Хотя, не очень понятно – зачем надо переться всей бригадой хрен знает куда, когда у нас и здесь вокруг «чехов» полно, ну, да отцам-командирам виднее…

Неделю назад ходили новоиспеченным взводом на Чечен-Аул. Чечен-Аул – село проблемное и оно находится в сфере интересов нашей бригады. Рядом 19-й блок пост, охраняющий аргунский мост. В связи с обострением общей обстановки с Чечен-Аулом надо что-то решать. С раннего утра выехали в разведку посмотреть-понюхать и кружим около села с БТРом саперов, похоже, будем минировать этот осиный рой по периметру. Нормальное решение – если они, типа, мирные, то пусть дома сидят и не вылезают!

Пока саперы минируют поле, мы с Колдуном залегли на берегу Аргуна их охранять. Недалеко местные восстанавливают мост через реку. Раньше здесь был нормальный пешеходный мост, но наши саперы его взорвали. Рядом с нами расположился капитан-сапер и с хищной улыбкой следит в бинокль за действиями местных…

- Я раз в неделю езжу сюда посмотреть, как у них постройка продвигается. Недели через две-три мост будет готов.

Немного помолчав, добавляет:

- И тогда я взорву его опять…

Местные не знают, что трудятся впустую и довольные продолжают мастерить. Я оставил Колдуна одного и пошел посмотреть, что вокруг есть интересного. Заметив на дороге Макса, решил обсудить с ним судьбу моста. По-моему, если его взорвать, это не прибавить нам любви местного населения. Макс вместо ответа показал на дорогу. Там пара пехотинцев с блокпоста досматривала проходящие машины. Картина маслом – небрежной походкой воин подходит к легковушке, с минуту смотрит на дружелюбную улыбку чечена за рулем, после чего раздается крик: «Хули уставился, чурка ё…ная! Выпрыгнул, сука из машины и ебалом уперся в капот!».

Макс с ухмылкой смотрит на меня:

- Ну, и о какой любви местных к нам может идти речь? Так что можешь быть спокоен, взорванный мост ничего здесь не изменит.

Тем временем саперы закончили свое черное дело и засобирались обратно на базу. Взглянув на только что заминированное поле, я потерял дар речи – от реки прямиком через минное поле через мины в нашем направлении бежал довольный Колдун. На крик «Колдун, стой!» он только прибавил ходу и через минуту уже сидел на БМП. Теперь все смотрели на саперов. Молчание прервал Прист:

- А я не верил, что такое бывает…

- Что бывает?