#Панталоныфракжилет

Я постараюсь. (Нейтральное высказывание.)

Я уж постараюсь. (Усиление, стремление привлечь внимание.)

Это лишь немногие из возможных функций частиц. Перечислять их все не хватило бы места; отсылаем читателей к справочной литературе[121].

Как раз в этой области тонких, разнообразных и порой ускользающих смыслов открывается большой простор для заимствований. Ведь в частицы нередко переходят знаменательные слова: хорошо, скорее, простите и т. д. Казалось бы, среди частиц заимствований должно быть много. Но русский язык в этом отношении разочаровывает – их количество ничтожно. Редким примером может служить слово буквально, которое происходит, конечно, от буквы (это слово, по-видимому, германского происхождения – ср. известное всем английское book “книга”). Но если слово буква давно обрусело и заимствование в нем не чувствуется, то нельзя сказать того же о суффиксе -аль. Обычно он встречается в типичных заимствованных прилагательных: горизонтальный, фронтальный, театральный, суффиксальный, патриархальный, центральный. И конечно, в наречиях, если таковые могут быть образованы, – например, горизонтально от горизонтальный. Нетрудно догадаться, что буквально – исходно наречие, образованное от прилагательного буквальный. Но слова типа центральный заимствованы из европейских языков в готовом виде (ср. англ. central, франц. central), а слово буквальный сконструировано заново по аналогии с этими словами. Использованный в нем суффикс -аль заимствован из латыни, где он имел вид -alis. Про заимствования отдельных морфем еще будет рассказано в следующей главе. А пока можно лишь удивляться приключениям слова: сначала к германскому заимствованию приделали латинский суффикс и образовали от него прилагательное, потом из него получилось наречие, а потом оно стало частицей. Наречие, конечно, никуда не делось: в предложении Это следует понимать буквально слово буквально – наречие. Но если мы говорим, например:

Собака буквально растерзала тапки.

– то это, конечно, частица, потому что собака не может растерзать тапки в переносном смысле. Здесь частица буквально сообщает адресату: “я не преувеличиваю, все так и было”.

Можно еще вспомнить частицу типа, которая, конечно же, представляет собой родительный падеж слова тип. Само это слово заимствовано из французского: type – так первоначально назывался оттиск на печатном станке (отсюда же наше типография). А французское слово, в свою очередь, происходит от греческого týpos “удар”. Старые способы печати требовали солидных усилий для получения отпечатка; еще в моем детстве бытовало выражение набивные ткани, то есть ткани, на которые набивают рисунок. Но из слова тип семантика “удара” почти сразу ушла, и основным его смыслом стало “подобие”. В современном просторечии частица типа синонимична частице вроде (которая представляет собой слившееся словосочетание – в роде, то есть “в той же категории”). Но частица вроде исконно русская, а типа – заимствование.

Куда менее интересны заимствованные частицы, связанные с иностранной дворянской титулатурой и обозначением происхождения в фамилиях или прозвищах: немецкое фон, нидерландское ван, французское де, итальянские да и дель. Такое впечатление, что их и в частицы-то запихнули только потому, что не нашли, куда приткнуть в русском языке, в какой грамматический разряд. Ведь во всех языках, откуда они пришли, они служат нормальными предлогами, и все они обозначают “из”. Многие, наверное, задавались вопросом, почему Жанна д’Арк так именуется – ведь она была простой крестьянкой. А просто д’Арк значит “из Арка”, и во Франции вовсе не обязательно быть дворянином, чтобы обзавестись de или d’ перед прозвищем. Такие “частицы”, строго говоря, нельзя назвать полноценными русскими частями речи – их сфера применения очень ограничена, они используются только в иностранных именах.

Проблема заимствования частиц исследована довольно слабо, в том числе потому, что основная масса лингвистических исследований в наше время публикуется на английском и французском, а в этих языках развитой системы частиц нет, в результате “частицами” исследователи, пишущие на этих языках, порой именуют совсем не то, что под этим подразумеваем мы. Так, автор одной работы о взаимодействии испанского с языками андских индейцев именует “частицами” союзы и местоименные наречия[122]. Возможно, эта книга вдохновит кого-то из читателей на исследование вопроса, насколько часто частицы путешествуют из языка в язык и какие приключения они при этом переживают.

10. Папа, лошадист поехал!