Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Однако, как я уже отмечал, человекообразные обезьяны плохо подходят для изучения самоодомашнивания человека. Слишком многое произошло за два с лишним миллиона лет – то есть со времени жизни наших похожих на человекообразных обезьян предков, австралопитецин, – или за 6–9 миллионов лет, прошедших с эпохи, когда наши предки обитали в лесу и были похожи на шимпанзе. В идеале стоило бы сравнить современных Homo sapiens с Homo из среднего плейстоцена или хотя бы с неандертальцами или ранними Homo sapiens. К счастью, мы располагаем данными измерений скелетов пяти неандертальцев и одного Homo sapiens, жившего 100 тысяч лет назад (стоянка Кафзех в Израиле). Безымянные пальцы у этих неандертальцев были значительно длиннее (относительно указательного пальца), чем у современных людей, а Homo sapiens из Кафзеха находился по этому показателю посередине между современным человеком и неандертальцами. Конечно, выборка слишком мала, чтобы что-то утверждать с уверенностью. Тем не менее эти удивительные данные позволяют предположить, что уровень внутриутробного тестостерона у Homo sapiens и правда был ниже, чем у неандертальцев, – как и предсказывает гипотеза самоодомашнивания.

Развитое гомосексуальное поведение бонобо, по всей видимости, представляет собой ювенильный признак, который сохранился у взрослых особей как случайное последствие отбора против реактивной агрессии. У молодых самцов приматов часто возникает эрекция, и они с энтузиазмом делают игровые садки на любого, кто окажется поблизости. Психолог Ким Уоллен, изучая макак-резусов, показал, что молодые самцы с одинаковой частотой делают садки как на самцов, так и на самок. По достижении половозрелости частота такого поведения возрастает в пять раз – в основном за счет того, что самцы теперь чаще делают садки на самок. Взрослых же самцов интересуют уже почти исключительно самки. Такая смена предпочтений возникает, судя по всему, в результате повышения уровня тестостерона в период полового созревания, а также приятного опыта спаривания с самками⁶⁸.

Итак, данные, полученные для овец, обезьян и человека, позволяют предположить, что одомашнивание может приводить к повышенной частоте гомосексуального поведения. Безусловно, на гомосексуальное поведение человека влияют и другие факторы. Трудность в случае человека заключается в том, что и женщины, и мужчины могут брать на себя преимущественно женскую или мужскую роль. Возможно, гомосексуальные мужчины, принимающие выраженно мужскую сексуальную роль, подвергались не такому низкому воздействию тестостерона во время внутриутробного развития, как мужчины, ведущие себя более женственно. Кроме того, было бы очень интересно понять, почему отбор не избавился от гомосексуальности, раз она представляет собой не более чем побочный продукт самоодомашнивания, не несущий никакой биологической выгоды. Причина, возможно, в том, что самоодомашнивание закончилось относительно недавно – уже в историческое время – и отбор просто не успел устранить его случайные последствия.

Одним словом, до полного понимания биологической и культурной эволюции гомосексуальной ориентации нам еще далеко. Но гипотеза самоодомашнивания позволяет по-новому взглянуть на это уникальное явление. Возможно, сохранение юношеской сексуальной психологии у взрослых особей привело к тому, что Homo sapiens стали чаще, чем их предки, предпочитать партнеров своего пола. Если причина действительно в этом, неандертальцы должны были реже проявлять гомосексуальное поведение, чем люди. К сожалению, это предположение мы вряд ли когда-нибудь сможем проверить.

В этой главе мы попытались сравнить гипотезу плейстоценового самоодомашнивания с другими, альтернативными объяснениями миролюбивости человека. Согласно гипотезе недавнего отбора против реактивной агрессии, человек имеет поведенческий синдром одомашнивания, и этот синдром включает в основном педоморфные признаки.

Ученые уже давно предполагали, что многие виды поведения, характерные для человека, педоморфны по своей сути. К сожалению, обычно такие предположения основывались на сравнении человека с человекообразными обезьянами, а это вовсе не то сравнение, которое нам нужно. В идеале поведение человека стоило бы сравнивать с поведением наших предков, Homo из среднего плейстоцена, но о них мы, к сожалению, не знаем почти ничего. Учитывая почти полное отсутствие информации о людях из среднего плейстоцена, неандертальцы представляются достойной заменой. Их культура была не так развита, как культура наших предков. Данные, приведенные в этой главе, наводят на мысль, что развитию кооперации и социального обучения у неандертальцев мешала их излишняя реактивная агрессивность. Различия между Homo sapiens и неандертальцами, по-видимому, касались в основном эмоций, а не интеллекта⁶⁹.