Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Таким образом, снижение эмоциональной реактивности человека можно объяснить как минимум двумя другими альтернативными способами. Это событие могло произойти так давно, что мы никогда уже не сумеем его реконструировать. Или оно могло стать случайным результатом отбора на другие когнитивные способности. В любом случае чем полнее мы исследуем гипотезу самоодомашнивания, тем лучше. Нам нужен метод, который позволил бы сравнить правдоподобность гипотезы недавнего самоодомашнивания и других, альтернативных объяснений.

И тут нам на помощь приходит биология современного человека. Ранее я уже отмечал: синдром одомашнивания у животных включает не только анатомические, но и физиологические и поведенческие признаки. Поэтому, согласно гипотезе самоодомашнивания, черты синдрома одомашнивания должны наблюдаться у человека не только в анатомии, но и в физиологии и поведении. Альтернативные гипотезы возникновения миролюбивости человека этого не требуют.

Идеальной стратегией исследования было бы сравнение Homo sapiens с нашими предками из рода Homo, жившими в среднем плейстоцене, или хотя бы с неандертальцами. Но и те и другие, увы, безнадежно вымерли и мало чем могут нам помочь. К счастью, современные одомашненные животные способны предложить кое-что взамен.

Известно, что домашние животные имеют пониженный уровень агрессии по сравнению со своими дикими предками. Потому мы и называем их домашними.

Но агрессия – это всего один из многих аспектов поведения, меняющихся в результате одомашнивания. Одомашнивание, помимо прочего, приводит к изменениям игрового и полового поведения, скорости и эффективности обучения, способности понимать сигналы от человека и возраста, в котором начинают усиливаться реакции страха. Кроме того, при одомашнивании меняется выработка гормонов и нейромедиаторов, а также размеры мозга и его отделов. Все вместе эти физиологические и поведенческие изменения составляют синдром одомашнивания.

На первый взгляд кажется, что между всеми этими модификациями нет ничего общего. На самом же деле их объединяет один принцип: все они так или иначе являются педоморфными – “детскими”, или ювенильными, чертами. Признак называют педоморфным, если у предкового вида он встречается только у молодых особей, а у вида-потомка сохраняется и на более поздних стадиях, то есть у достигших половозрелости или взрослых особей.

Возьмем, например, собаку и волка. У многих взрослых собак очаровательно висячие уши – как, например, у лабрадоров или веймаранеров. У взрослых волков никогда не бывает висячих ушей, а вот у молодых – да. У лабрадоров, веймаранеров и других вислоухих пород этот ювенильный волчий признак сохраняется и во взрослом возрасте. Поскольку собаки произошли от волков и у взрослых собак сохраняются висячие уши молодых волков, висячие уши – это педоморфный признак⁷.

Породы собак чрезвычайно разнообразны – сравните, например, короткомордые породы вроде пекинеса с длинномордыми вроде афганской борзой или немецкой овчарки. Казалось бы, как при таком разнообразии черепов можно ответить на вопрос, педоморфны эти черепа или нет? На самом деле у этой проблемы есть довольно изящное решение: нужно только тщательно проанализировать форму черепа.

В 2017 году команда ученых под руководством палеонтолога Мадлен Гайгер сравнила, как черепа собак и волков меняются в ходе роста. К моменту, когда собака достигает половозрелости, и даже раньше, ее череп уже имеет форму, характерную для ее породы. Эволюционные механизмы, отвечающие за эти изменения, отличаются у разных пород. В некоторых случаях характерные для породы признаки педоморфны по отношению к волкам – как, например, короткая морда собаки динго. Но не всегда. Например, удлиненные морды афганских борзых совсем не педоморфны. Это новообретенный признак, появившийся в результате модели роста, которой у волков еще не было. Иными словами, признаки, характерные для разных пород, возникли с помощью разных эволюционных механизмов. Искусственный отбор направлял развитие собачьих черепов в совершенно разные стороны⁸.

Однако, помимо специфичных для конкретных пород признаков, у всех собак, независимо от породы, есть и общие характеристики. Именно эти характеристики черепа и делают собаку собакой. И если анализировать эти универсальные черты, ставится ясно, что череп усредненной собаки заметно отличается от черепа усредненного волка и природа этих различий педоморфна. Если взять череп собаки любого возраста, из всех волчьих черепов больше всего на него будет похож череп более молодого по сравнению с этой собакой волка. Эта закономерность видна сразу после рождения, несмотря на то что продолжительность беременности у волков и собак одинакова (около девяти недель). Педоморфный характер этих универсальных характеристик черепа заметен, по крайней мере в раннем возрасте, даже у афганских борзых, хотя их удлиненные морды совсем не похожи на морды волчьих щенков.