Парадокс добродетели. Странная история взаимоотношений нравственности и насилия в эволюции человека

Кроме того, применение оружия часто небезопасно для самих убийц, как видно из описания одной казни в группе охотников-собирателей яномамо. Несколько человек уже давно были недовольны наглостью и несдержанностью одного из своих товарищей, но у них не хватало смелости бросить ему вызов. Однажды они уговорили его залезть на высокое дерево, чтобы достать мед. Ничего не подозревая, он снял с себя все оружие и полез на дерево. Теперь убийцы могли быть спокойны: они собрали все его оружие, и им оставалось только дождаться, когда он спустится, чтобы без труда его убить. Примерно по тому же сценарию, вероятно, совершаются многие организованные преступления: после многонедельного планирования жертва наконец садится на пассажирское сиденье машины, на заднем сиденье которой притаился убийца. Для успешного убийства необходимо, чтобы жертва в момент нападения была беспомощна, и это в очередной раз подчеркивает, насколько важно нападающим обговаривать друг с другом свои планы – что, в свою очередь, невозможно без использования речи⁵⁸. Речь – как разговорная, так и жестовая, – позволяет запуганным, подавленным и оскорбленным людям обсудить друг с другом свои чувства и выработать безопасный план свержения тирана.

Время появления оружия, достаточно эффективного для убийств, тоже плохо согласуется с хронологией самоодомашнивания. Допустим, что Homo sapiens и правда возникли уже 300 тысяч лет назад и что примерно в то же время начали действовать выравнивающие механизмы, которые в конце концов привели к формированию уникальной человеческой эгалитарности. Однако задолго до этого представители Homo уже умели пользоваться оружием, чтобы убивать львов или отгонять их от добычи: эта практика существовала, вероятно, уже два миллиона лет назад. Еще один аргумент в пользу ключевой роли языка предоставляют межвидовые сравнения. Не существует никаких свидетельств того, что шимпанзе или другие обезьяны могут заранее договориться, как, когда и где убить члена своей социальной группы. В отсутствие речи подобная задача кажется невыполнимой. Из этого я заключаю, что критически важным изобретением человечества, способствовавшим появлению политической системы нового типа, была способность строить заговоры. Именно эта способность, а вовсе не умение создавать оружие, и сместила баланс сил в пользу коалиций, объединенным фронтом выступающих против альфа-самцов.

Способность строить заговоры – пример того, что психолог Майкл Томаселло называет “стремлением к общей цели”, которое он определяет как “кооперативное взаимодействие, при котором все участники находятся в одном и том же психологическом состоянии”⁵⁹. Люди очень хорошо умеют “стремиться к общей цели”: эта способность появляется у детей уже в возрасте около года. Шимпанзе между тем такого умения практически лишены. Томаселло считает, что именно уникальная для человека способность стремиться к общей цели объясняет, почему у людей так много “специальных” человеческих навыков, недоступных другим животным: от умения считать и строить небоскребы до написания симфоний и формирования правительств. Впрочем, если отбор против реактивной агрессии действительно привел к формированию синдрома одомашнивания, по-настоящему важной была лишь одна из этих способностей – та, что позволяла заговорщикам проникнуться друг к другу доверием, достаточным для совместного убийства агрессора. Эта способность не только сделала нас одомашненными, но и, как будет видно из глав 10 и 11, благоприятствовала развитию многих видов человеческой кооперации⁶⁰.

И стремление к общей цели, и речь сыграли в нашей эволюции критическую роль. Мы можем только догадываться, почему произошли эти ключевые изменения когнитивных способностей человека. Мы даже не знаем, были ли они случайны. Теоретически и речь, и стремление к общей цели могли возникнуть спонтанно – как, по-видимому, возникли многие когнитивные свойства. Например, способность узнавать себя в зеркале, которой обладают люди, крупные человекообразные обезьяны, бутылконосые дельфины, азиатские слоны и сороки[8]. Поскольку в дикой природе увидеть свое отражение можно разве что в случайном водоеме со спокойной водой, сложно придумать адаптивное объяснение способности узнавать свое отражение. Скорее всего, она возникла как случайный побочный эффект общего повышения умственных способностей, которое, в свою очередь, произошло по другим причинам. Возможно, как-то так появилась и речь⁶¹.