Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Возьмите «эмпатию» и способность «прочитывать ум другого человека». Эти достойные восхищения черты, известные на нейронаучном языке под неуклюжим названием «способность к теории ума», несомненно, необходимы для того, чтобы связывать воедино любую группу людей. Исследования функциональной нейровизуализации показали, что эти величественные психические черты зависят от лобных долей. Мы с гордостью приписываем эти психические способности самим себе, людям, Homo sapiens, и не склонны предоставлять их другим видам. Перед лицом убедительных доказательств мы с сожалением признаем, что некоторые приматы, а именно человекообразные обезьяны, обладают зачатками этой способности. На ум приходит одна известная фотография детеныша шимпанзе, бегущего, чтобы успокоить своего человека-дрессировщика, который делает вид, что в отчаянии.

А как насчет моего бульмастифа Брита? В щенячестве он, как и любой щенок, любил прокрадываться в шкаф в моей спальне, хватать носок, мчаться сломя голову и усаживаться на диване в гостиной, безудержно жуя его. Как любой хозяин щенка, я гнался за ним и отбирал носок. Но через какое-то время поведение Брита изменилось. Он все еще продолжал совершать набеги в поисках моих носков, но теперь вместо того, чтобы удирать вместе с ними на свой любимый диван, он стал приносить их прямо мне, где бы я ни находился в квартире в это время.

Я никогда не учил Брита этому поведению. И тем не менее своим собачьим умом он, должно быть, догадался, что, если я всегда забирал у него носки, я, должно быть, сильно нуждался в них, и от доброты своей собачьей души он приносил их прямо мне. Согласно любому определению, основанному на здравом смысле, Брит проявлял некоторую способность к «теории ума»!

Более того, кое-что я обнаружил по чистой случайности – когда я делаю вид, что я страдаю, закрывая лицо руками, и притворяюсь, что плачу, Брит начинает волноваться, внезапно прекращает делать то, чем был занят в этот момент, подбегает ко мне и лижет мне лицо. Он не делает этого, когда я симулирую другие эмоции, делаю вид, что смеюсь от счастья или сердито кричу. Кажется, что он очень избирателен в различии моих эмоциональных состояний, хотя мы даже не одного биологического вида (хотя, конечно, большие друзья). Семейство псовых далеко от пика развития лобных долей, однако оно, несомненно, имеет лобные доли, по-видимому, достаточные для Брита, чтобы проявлять зачаточную способность «читать мои психические состояния» и выражать сочувствие.

А когда я поглощен оживленной беседой с приятелем, чтением книги или работой на компьютере, через некоторый промежуток времени Брит начинает трогать меня лапой осторожно, но настойчиво. Кажется, он делает это не потому, что он в чем-то особенно нуждается, но потому что он хочет, чтобы мое внимание было направлено на него, и я склонен считать это свидетельством зачаточного самоосознания, другого важнейшего атрибута развитой психической жизни, предположительно зависящей от лобных долей.

Несмотря на всю мою любовь к Бригу, я не считаю его «суперсобакой», обладающей уникальными ментальными атрибутами, отсутствующими у других представителей семейства псовых или млекопитающих. Я убежден, что, если бы у меня было другое животное, вьючное животное сопоставимого с домашним животным эволюционного статуса, которое я воспитывал бы с раннего возраста, как я делал это для Брита, я сделал бы подобные наблюдения. Поэтому, возможно, неправильно думать, что любой из этих возвышенных атрибутов развитого познания – эмпатия или «теория ума» – появились стремительно, как deus ex machina («бог из машины») на самых завершающих этапах эволюции. Вероятно, они развивались постепенно и по нарастающей на протяжении большей части эволюции млекопитающих, и этот процесс начался, как только лобные доли впервые появились в процессе эволюции.

Как подобает дирижеру оркестра или генеральному директору корпорации, лобные доли хорошо связаны. Или, для развития мысли о важности связей, подумайте о кукольнике (лобные доли), чья способность контролировать куклы (другие части мозга) зависит от прочности нитей, без которых кукольник был бы совершенно беспомощным. Как мы уже знаем, эти нити, проводящие пути, соединяющие лобные доли с остальным мозгом, являются чрезвычайно медленными в своем созревании: они достигают своего полностью действующего состояния только в какой-то момент, в период между возрастом от восемнадцати до тридцати лет. Это было установлено посредством изучения периода появления миелина, белой жировой ткани, которая изолирует проводящие пути и таким образом увеличивает скорость и надежность передачи сигнала по путям.