Парадокс мудрости. Научное опровержение «старческого слабоумия». Революционный взгляд на мышление человека

Сегодня карта гомункулов Голдман-Ракис должна была бы быть несомненно перечерчена. Так как нейробиологи приступили к рассмотрению секретов предписывающего познания, становится ясно, что лобные доли играют центральную роль практически во всех его аспектах, являясь вездесущими и необходимыми. Роль лобных долей является настолько важной и всеобъемлющей, что она часто называется «мета-когнитивной», а не просто когнитивной. Точнее говоря, не вся лобная доля вовлекалась в эти высшие аспекты ума, а одна ее особая часть, префронтальная кора.

В эволюции восхождение префронтальной коры произошло недавно и достигло существенного уровня развития только у млекопитающих и экспоненциального взрыва только у высших приматов. Это созвучно с исключительной ролью, которую префронтальная кора играет в ментальных атрибутах, и поэтому часто рассматривается, правильно или ложно, как присущее только человеку и отделяющее нас от наших собратьев-млекопитающих.

Поскольку маятник нейронаучных интересов раскачивается и лобные доли щедро одаряются неизменно возрастающим вниманием, стало модным впутывать префронтальную кору практически во всё, что представляет наивысшие слои спиритуального достижения человека, и прибегать к экстравагантному языку при описании ее функций. Такой не менее величественный авторитет, как сам Александр Лурия, ссылался на префронтальную кору как на «орган цивилизации» и говорил о том, что эволюция лобных долей превалировала во всей человеческой части эволюции. Я также виновен в том, что способствовал этой аллегории, поместив на обложке своей более ранней книги лукавый, немного богохульный побочный продукт, навеянный образом «Сотворения Адама» Микеланджело, в котором Бог делает Адама человеком, зажигая его лобные доли.

Несмотря на такие чрезмерные экзальтации, настоящее исследование, бесспорно, показало, что префронтальная кора является важной, возможно, даже центральной для тех аспектов познания, которые связывают индивида с обществом. Исследования функциональной нейровизуализации показали, что лобные доли зажигаются, когда испытуемые обдумывают нравственные или социальные дилеммы, или испытывают сочувствие к другим, или когда их просят «прочитать мысли других людей» (так называемая теория изучения ума). Часто у пациентов с повреждением лобных долей поразительным образом отсутствует способность проникновения во внутренний мир других людей, и они не менее поразительным образом бестолковы в своей способности вступать в нравственные рассуждения. У этих пациентов равным образом отсутствует способность критического понимания собственного внутреннего мира и состояния. Они страдают от особой формы анозогнозии, отличающейся по характеру от анозогнозии, вызываемой повреждением правого полушария, но не менее разрушительной. Исследования показали, что преступники, в особенности преступники, совершающие насильственные преступления, часто обладают анормально маленькой или аномально физиологически неактивной префронтальной корой головного мозга. У людей с антисоциальным расстройством личности был обнаружен уменьшенный объем серого вещества, а недостаточный уровень лобной активности, обычно относимый к гипофротальности, был установлен у людей, склонных к импульсивной агрессии.

Означает ли это, что люди рождаются с неким «нравственным знанием» или «социальным знанием», которое присуще лобным долям? Увенчался ли наш наивный поиск «модуля для каждой вещи» открытием «модуля нравственности», «нравственный инстинкт»?

Действительно, стало модным говорить о лобных долях как о «местонахождении нравственности». Существует ли такая вещь? Я сомневаюсь. Зная то, что мы знаем об истории человеческой цивилизации, я довольно скептически отношусь к любому понятию о врожденной нравственности. Занимая не слишком романтическую и не слишком нигилистическую позицию, я склонен думать о мозге как о нравственно агностическом устройстве, по крайней мере в буквальном смысле. Для меня любое понятие «нравственного инстинкта» звучит во всех отношениях таким же фантастическим, как и понятие «чувство языка», или даже больше. Я убежден в том, что этические нормы, регулирующие наше социальное поведение, являются в общем и целом скорее культурными, чем «жестко замонтированными» структурными компонентами.