Парадоксы гениев

Если бы Чайковский написал цикл романсов на стихи Пушкина, то в русской культуре была бы одна из богатейших страниц. Но… нет. Но почему? Не любил поэзию Пушкина? Очень любил. Вот что он писал: Пушкин «силою гениального таланта очень часто врывается из тесных сфер стихотворства в бесконечную область музыки».

Так почему же не писал?

И вновь, дорогие читатели, я взываю к вашей толерантности. С Чайковским произошло то же самое, что в свое время с Гоголем. Преклонялся, но… страдал от несоответствия творческого гения и морали. Во времена Чайковского о жизни Пушкина ходило множество историй, публиковались даже частные письма с интимными подробностями, которые поэт адресовал конкретным лицам и не рассчитывал на постороннее чтение. Так, фраза Пушкина из письма Вере Вяземской стала известна всей читающей России: «Моя женитьба на Натали (это, замечу в скобках, моя сто тринадцатая любовь) решена». С одной стороны, ужасно раскрывать всем мысли из частного послания. Но с другой — повышенный интерес читающей публики к «солнцу поэзии» вполне объясним. Людям хотелось знать детали жизни своего кумира, создавшего великую литературную вселенную и ушедшего так рано и столь нелепо.

В свое время Гоголь был больше всего потрясен картежной страстью своего бога. Теперь пришла пора Чайковского впасть в ужас от «ста тринадцати женщин». Вот и писал Чайковский романсы на стихи второсортных и даже третьесортных поэтов, но любовные переживания Пушкина в музыку не облек. Поскольку не верил, что можно, много раз влюбившись, каждый раз писать любовные признания. Любовное кредо Чайковского можно определить скорее строчками из стихотворения Алексея Константиновича Толстого «Средь шумного бала», на которое он написал чудесную, тонкую, туманно-вибрирующую и робкую музыку. Стих и романс заканчиваются так: «Люблю ли тебя — я не знаю, // Но кажется мне, что люблю».

«Средь шумного бала» П. Чайковского

https://yandex.ru/video/preview/37598720728262761

А, скажем, стихотворение «Подъезжая под Ижоры», посвященное несгибаемой Катеньке Вельяшевой, которое заканчивается так: «Через год опять заеду // И влюблюсь до ноября», или: «Я вас любил так искренно, так нежно, // Как дай вам бог любимой быть другим» — вряд ли подходящие тексты для Чайковского. Вы можете представить себе подобные стихи с музыкой Петра Ильича? Не говоря уже о других, более фривольных.

Не писал, потому что не верил…

Так и не сложилось в русской культуре…

— Как это не сложилось? — возмутится читатель. — А «Евгений Онегин»? А «Пиковая дама»? Очень даже сложилось!

Но почему же Чайковский, не написав ни одного лирического романса, пишет оперы? Даю вам пару минут для размышлений…

Да потому написал, что ни в «Онегине», ни в «Пиковой даме» у героев ничего не получилось.

Татьяна влюблена в Онегина и всю ночь до рассвета пишет ему любовное письмо. Да еще какое!!! В основном выписки из любимых романов. По-французски: «Пускай погибну я, но прежде // Я в ослепительной надежде // Блаженство тайное зову…» Еще лучше: «Я пью волшебный яд желаний (!!!)». Татьяне 16 лет. Ее письмо в романе — пушкинская шутка. А если быть конкретным, то списано с элегии легендарной французской поэтессы Марселины Деборд-Вальмор. Вот она, элегия!