Парадоксы гениев

Вторая пара. Ленский любит Ольгу. «Я люблю вас, // Я люблю вас, Ольга. // Как одна безумная душа поэта // Еще любить осуждена». Но до приезда Ленского Ольга поет арию, в которой дает себе характеристику. «Я не способна к грусти томной, // Я не люблю мечтать в тиши. // И на балконе ночью темной // Вздыхать до глубины души». И далее — самый антиромантический текст. Полная противоположность Ленскому. И, когда Ленский поет свое ариозо (любовное признание), то мы уже понимаем, что оно — в пустоту. Ленский никогда не будет понят. И если он не перестанет вздыхать, называть себя «отроком» («Я отрок был тобой плененный»), а свои чувства — «сердечными муками», то семейная жизнь превратится в фарс. Ольга: «Зачем вздыхать… я беззаботна…» и т. д.

Встретив Татьяну через годы странствий, Онегин неожиданно испытывает чувство любви к светской даме — Татьяне, девочке, которую он когда-то так быстро и нелепо отверг.

И здесь опять ничего не получается! Татьяна: «…я другому отдана; // Я буду век ему верна». И это несмотря на то, что на их последнем свидании Татьяна проговаривается: «Я вас по-прежнему люблю».

Любви все возрасты покорны,Ее порывы благотворныИ юноше в расцвете лет,Едва увидевшему свет,И закаленному судьбойБойцу с седою головой.Онегин, я скрывать не стану —Безумно я люблю Татьяну.Тоскливо жизнь моя текла,Она явилась и зажгла,Как солнца луч среди ненастья,Мне жизнь и молодость,Да, молодость и счастье.Среди лукавых, малодушных,Шальных, балованных детей,Злодеев и смешных, и скучных,Тупых привязчивых судей,Среди кокеток богомольных,Среди холопов добровольных,Среди вседневных модных сцен,Учтивых ласковых измен,Среди холодных приговоров,Жестокосердной суеты,Среди досадной пустоты,Расчетов дум и разговоров,Она блистает, как звезда,Во мраке ночи в небе чистомИ мне является всегдаВ сиянье ангела лучистом.Любви все возрасты покорны,Ее порывы благотворныИ юноше в расцвете лет,Едва увидевшему свет,И закаленному судьбойБойцу с седою головой.Онегин, я скрывать не стану —Безумно я люблю Татьяну.Тоскливо жизнь моя текла,Она явилась и зажгла,Как солнца луч среди ненастьяИ жизнь, и молодость, и счастье.

И здесь, в своей моральной дискуссии с Пушкиным, Чайковский использует удивительный драматургический прием. Для того чтобы превратить роман в стихах в лирические сцены, он с автором либретто Шиловским выбрасывает массу пушкинских героев. И вдруг… вводит нового! Безликий в пушкинском романе муж Татьяны — генерал обретает имя — князь Гремин! Да еще получает дивную арию — одну из лучших и глубочайших по мелодии и тексту арий в оперной музыке.

Я приведу весь текст арии, где либреттист (вне всякого сомнения, в тесном контакте с Чайковским) использует необычайно глубокие и крайне критические мысли (пушкинские строки, не вошедшие в основной текст романа. И ясно почему!). Вчитайтесь!

Вчитайтесь в эти строки, которыми муж Татьяны князь Гремин описывает, КТО для него Татьяна. Она как божество, «как солнца луч», которая «явилась и зажгла».

Зачем Чайковский дает этот очень сильный образ?

Все очень интересно!

Когда пушкинская Татьяна отказывает Онегину: «…я другому отдана; // Я буду век ему верна», то во времена Пушкина не нужно было объяснять смысл и мораль этой фразы Татьяны. Она — мужняя жена. Перед Богом и людьми. Воспитывалась в патриархальной семье. Читала романы о чистой любви. Она сохранит верность своему мужу. Даже если по-прежнему любит Онегина.

А во времена Чайковского уже была Анна Каренина. И русское мыслящее общество горячо обсуждало ПРАВО женщины пойти за любовью, пренебрегая условностями.

Поэтому Чайковскому для того, чтобы приблизить Татьяну к своему времени, пришлось ввести в оперу конкретного замечательного Гремина, подлинного патриота России, благородного и умного, критичного и (даже) разочарованного в мире, полном

…лукавых, малодушных,Шальных, балованных детей,Злодеев и смешных, и скучных,Тупых привязчивых судей.

Мир, в котором: