Парни & секс. Молодые люди о любви, беспорядочных связях и современной мужественности

Пойманные за руку мальчики обычно оправдываются тем, что просто «пошутили». Это же весело, правда? И в каком-то смысле их можно понять: что еще остается, если тебя с детства учат сдерживать эмоции, подавлять эмпатию и считать жестокость, высмеивание и унизительные сексуальные комментарии в адрес женщин некой формой общения между собой? Если не анализировать подобное «остроумие», оно даже может казаться продолжением детского «туалетного юмора»: маленькие мальчики обожают шутки про пуканье, сопли, испражнение и рыгание. Так они проверяют границы, изучают человеческое тело, повышают свой статус в глазах других ребят. Но, как и в спорте, подобные развлечения могут поощрять и прикрывать собой сексизм. Мальчик, который в десять лет спрашивает у своих друзей, какая разница между мертвым младенцем и мячом для боулинга, возможно, в шестнадцать лет будет точно так же хохотать над тем, что общего у женщины и мяча для боулинга (если вдруг хотите знать, о чем речь, посмотрите в Google). Возможно, он будет публиковать в групповом Snapchat «шутки» про женщин, про афроамериканок, про гомосексуалистов или инвалидов, и с каждым разом эти комментарии будут жестче и неприличнее. Возможно, он будет отправлять «смешные» текстовые сообщения своим друзьям о «девушках, которых нужно изнасиловать», или сочтет уморительным поделиться с приятелем мемом, в котором женщине суют в рот пенис и тушь течет у нее по лицу, смешиваясь со слезами. Возможно, в восемнадцать лет он напишет имена своих подружек на стене своего общежития, приняв участие в соревновании — «кто натянет больше девчонок». Всем этим занимались очень приятные, умные и вежливые мальчики, с которыми я беседовала. Почему такое происходит? Пятнадцатилетний парень из Нью-Йорка входил в группу школьников, отстраненных от занятий за публикацию более сотни расистских и сексистских комментариев о своих одноклассницах на Finsta (вторичном или «фейковом» аккаунте Instagram, который зачастую оказывается более правдивым, чем Rinsta, «настоящий» аккаунт, где действует жесткий контроль). Вот что он сказал: «Finsta сплотил нас, мы чувствовали настоящий азарт. Хочется рассмешить своих друзей, но, когда не видишь их лиц, ты не знаешь, какой будет их реакция, поэтому позволяешь себе больше, чем следует. Перегибаешь палку. Азарт нарастал, а общения не было

— вот почему со временем шутки становились все жестче и жестче».

Исследователи выяснили: чтобы грубый, пошлый, сексуальный или откровенно дешевый юмор веселил аудиторию, он должен соответствовать двум противоречивым критериям: нарушать нравственные нормы (то есть быть отвратительным) и в то же время казаться безобидным, оторванным от реальности. Кроме того, нельзя сочувствовать объекту шутки или каким-либо образом идентифицировать себя с ним[31]

. Шутка про мертвого малыша будет не такой смешной, если сначала подробно описать мучения ребенка, скорбь его родителей, ужас похорон. Поэтому, чтобы парни считали все эти «шалости» веселыми, им приходится систематически игнорировать человечность девочек, о которых идет речь, — а это совсем не безобидно.

В своем крайнем, самом тревожном проявлении эти «шутки» и «веселье» становятся защитой против обвинений в сексуальных домогательствах, правонарушениях и жестокости. Приведу пример: парня из города Стьюбенвилл, штат Огайо, сняли на видео. В этом ролике он радостно рассказывал, как на вечеринке его друзья неоднократно изнасиловали девушку, пока она была без сознания. «Ее так отделали, — говорил он, смеясь. — Справились быстрее, чем Майк Тайсон». Когда кто-то за камерой заметил, что изнасилование — это не смешно, парень возразил: «Точно, изнасилование — это не смешно, это вообще уморительно!» Один парень из города Меривиль, штат Миссури, изнасиловал четырнадцатилетнюю Дейзи Коулман, когда она была без сознания, — об этом снят документальный фильм Netflix «Одри и Дейзи». Он заявил полиции, что в тот момент думал, что это «весело». Игроки в лакросс из католической старшей школы для мальчиков в Луисвилле, штат Кентукки, делились фотографиями изнасилования шестнадцатилетней Саванны Дитрих. Этот случай привлек международное внимание: их адвокат пригрозил подать на девушку в суд, когда она написала имена виновных в Twitter после вынесенного судом слишком мягкого приговора. Эти парни тоже называли свое поведение «веселым». Опять же напомню: чтобы аморальное действие считалось шуткой, виновник должен считать его безвредным, не ассоциировать себя с объектом, а также игнорировать страдания этого объекта. А все остальное — для слюнтяев.