Партизанская богородица

На этот раз, кажется, пронесло... Катя осторожно подошла к окну. Высокая ограда заслоняла улицу. Катя встала на парту. Колонна солдат была уже далеко. Пронесло...

Катя прошла в свою маленькую комнатку с одним окном, выходившим на школьный двор, задернула плотнее занавеску и легла на широкую лавку, заменявшую ей кровать.

Сон не шел. Да и не время было еще спать. Лежала, тревожно прислушиваясь к каждому стуку и шороху и ругая сама себя за мнительность и трусость.

За окном начало смеркаться. У Кати отлегло от сердца. Трусиха! Нужна она кому!..

И в это время в большую дверь, с улицы, громко постучали. Катя замерла в страхе. Стук повторился. Катя приоткрыла дверь в коридор, но не отзывалась.

Кто-то, стоящий на крыльце, сказал:

— Откройте, пожалуйста, Екатерина Васильевна!

Сказано было вежливо и спокойно. И, хотя голос был незнаком Кате, она открыла дверь.

И отшатнулась. На крыльце стоял высокий военный, судя по погонам — офицер. Но не тот офицер, которого она испугалась днем и о котором думала со страхом все время. Этот был, по крайней мере, на голову выше и, может быть, по контрасту с обезьяньим лицом того маленького, показался очень красивым. Наверно, потому, что очень хороши были большие серые глаза. По ним и энергичное с четкими чертами лицо выглядело не строгим, а добрым. А может быть, оно казалось добрым потому, что, поняв волнение девушки, он улыбнулся ей.

— У меня к вам серьезный разговор, Екатерина Васильевна, — сказал офицер.

Катя подняла на него испуганные глаза. Он снова улыбнулся, и тогда она спохватилась.

— Проходите, пожалуйста!

В коридоре она на миг задержалась, как бы в нерешительности, потом шагнула к своей двери, распахнула ее:

— Сюда, пожалуйста!

В комнате был всего один стул. Сама Катя села на постель.

— Как вас звать, я знаю, а меня — Демид Евстигнеич, — представился Вепрев. — А дело у меня вот какое...

И он продолжал самым обычным, так называемым деловым тоном, но по мере того, как он говорил, Катины глаза все расширялись, и лицо до самых корней светло-русых волос залилось краской.

— Как вы можете... — она задыхалась от возмущения, — как вам не стыдно предлагать мне!..

Вепрев строго прервал ее:

— Выслушайте до конца!

Катя повиновалась и больше не перебивала его ни разу. Но все, что она могла бы сказать, выражало ее взволнованное лицо...

— Нет, нет! Я не могу!.. Не заставляйте меня. Мне страшно... — Она с ужасом глядела на Вепрева.

6

Как было условлено, Вепрев с Катей, взявшись под руку, подошли к дому, где расположился на ночлег начальник отряда.

Малаев сидел у ворот на лавочке с бледным светлячком папиросы в руке. Поодаль, на тесовой завалинке, примостились два его телохранителя. Им раз навсегда приказано: без особого распоряжения не отлучаться. Они лускали кедровые орешки, сплевывая шелуху друг на друга. Один из них метнулся навстречу, узнав Вепрева, посторонился, пропуская, оглядел с ног до головы Катю и сказал что-то своему напарнику, после чего оба гаденько засмеялись.

— Подпоручик, на минуточку! — окликнул Малаев.

Это тоже было условлено.

Вепрев предостерегающе сжал руку дрожавшей от волнения Кате, извинился, что оставляет ее, и подошел к своему начальнику.

— Доложите обстановочку, — сказал Малаев.

— Робеет, — также вполголоса ответил Вепрев, пожимая плечами. — Молодо-зелено...

— Сразу в дом не пойдет?

— Самое верное — прогулка при луне, — усмехнулся Вепрев. — Ночь-то какая!

— Значит, вариант номер два?

— Верное дело!

— Действуйте, подпоручик!

Вепрев откозырнул, снова взял Катю под руку и повел ее проулочком к берегу Ангары.

И почти тут же Малаев снова окликнул.

— Подпоручик, что же вы не познакомили меня с вашей дамой?

— Не бойтесь! Я не оставлю вас одну, — шепнул Вепрев и оглянулся.

Малаев торопливо шел к ним. Следом, шагов на десять отступя, оба телохранителя.

«Паршивый трус!» — подумал Вепрев.

И, словно услышав его, Малаев через плечо бросил что-то своим провожатым. Те сходу сделали «налево кругом» и вернулись на завалинку. Туда же подошли еще два солдата. Вепрев не мог в сумерках разглядеть их лиц, но он знал, что это Трофим Бороздин и Аниська.

— Нехорошо, подпоручик! — с наигранным смешком произнес Малаев. Он слегка запыхался от быстрой ходьбы. — Не вижу почтения к старшему чином. Исправляйте ошибку.

И, не дожидаясь ответа Вепрева, как-то по-петушиному заскочил вперед, прищелкнул каблуками:

— Поручик Малаев!

Катя неловко протянула ему руку.

— Смородинова.

— Мало, милая девушка, мало! У женщины главное — имя.

— Екатерина Васильевна.

— Очень приятно!

Он еще раз шаркнул ножкой, предложил Кате руку. Катя опасливо коснулась его руки кончиками пальцев.

— Ах, какая вы, право! — воскликнул Малаев и сам плотно ухватил Катю под руку. — Позвольте мне разделить ваше общество. Сама природа настраивает на романтический лад. Такая теплая, почти летняя ночь!

Он повернул голову к Вепреву и подмигнул ему. Вепрев ответил кивком и замедлил шаг.

— Вы дрожите? Вам холодно? — шептал Малаев Кате. — А я, напротив, весь горю!.. Как в огне!.. Я согрею вас... вот так!..

Катя отшатнулась, силясь вырваться.