Партизанская богородица

Сергей подробно рассказал, как прошел первый день съезда. Как пытался опорочить Красноштанова Митрофан Рудых.

— Это, видать, стреляный волк, — заметил Бугров, — сразу сообразил, что Красноштанов для него опаснее всех.

Сергей не понял.

— Почему опаснее всех?

— Красноштанов — местный крестьянин, ему от мужиков веры больше, чем тебе или Брумису. Потому и старался сковырнуть его Митрофан.

Узнав о письме Военно-революционного совета вепревского отряда, Бугров ничего не сказал, но по довольному выражению его лица Сергей понял, что Бугров одобряет осмотрительную предосторожность Вепрева.

— Но съезд не согласился с письмом, — подчеркнул Сергей.

— И это правильно. Ежели твердо уверены, что ваш верх будет, а не Митрофанов.

— Сегодня главный вопрос, — продолжал Сергей. — Съезд утвердит главное командование.

— Это дело! — одобрил Бугров.

— За этим я к тебе и приехал.

Сергей пристально посмотрел Бугрову в глаза. Догадывается или нет, о чем речь пойдет? Но ничего не прочел в невозмутимом бугровском взгляде.

— Брумис считает, и я с ним согласен, — сказал Сергей, — тебе, Николай Михалыч, быть главнокомандующим. Мне поручено получить твое согласие и спросить, кого назовешь в главный штаб и также командирами отрядов?

Бугров глубоко затянулся, медленно выдул прямую сизую струйку дыма и задумался, сдвинув густые брови.

— С кем решили?

— Пока промежь себя.

— Неправильно решили! Отряды растут. Ко мне только уж опосля вашего отъезду сорок человек пришло. Ежели по всем отрядам штыки сосчитать, уже дивизия. А ежели взять по территории фронта — корпус, а то и армия. Такой махиной командовать — надо хоть маломальную военную грамоту. — И заключил просто, без тени рисовки: — Мне не по плечу.

Подождал, не возразит ли чего Набатов, и сказал убежденно:

— Кроме Вепрева, некому быть главнокомандующим.

Опять подождал возражения и добавил:

— Он германскую войну прошел. В больших сражениях бывал. Как там ни говори, а в царской армии зазря офицерами не назначали. Особо из нашего брата.

Сергей не мог не признать в душе, что доводы достаточно вески. Но Брумис поручил ему убедить Бугрова. И Сергей попытался:

— Вепрев уже против съезда пошел. Рисково ему всю власть в руки отдать.

— Пустое! — возразил резко Бугров. — Я к Вепреву присмотрелся. Головой за него поручусь! А что бумагу такую съезду послал, правильно сделал! Не затем, чтобы свою власть показать, а чтобы Митрофаны к власти не присосались!

Сергей прибегнул к последнему доводу, хотя и сознавал, что этот довод не для Бугрова.

— Ты, Николай Михалыч, первый организовал отряд в этих местах. Положил начало партизанской борьбе. Тебя знают и примут с полным доверием. У Вепрева нет таких заслуг. Попросту сказать, несправедливо его ставить над тобой начальником.

В первый раз за все время разговора, Бугров улыбнулся.

— Не туда гнешь, парень! Нашел время заслугами считаться. Не за чины воюем! А то хрен бы нам всем цена!

На обратный путь Бугров дал Сергею своего гнедого с подпалинами жеребца.

— Добрый конь! — сказал Бугров, ласково потрепав жеребца по черной лоснящейся гриве. — Домчит тебя часа за четыре, ежели задницы своей не пожалеешь.

2

Бугров дал Сергею письмо на имя краевого съезда.

— Я хоть и не делегат, но в совещательном голосе, поди, не откажете, — сказал он по-простецки и в то же время необыкновенно хитро подмигнул Сергею.

Позвал Катю и продиктовал ей:

«Краевому съезду Советов, — Советов пиши с большой буквы! — От имени бойцов Приангарского партизанского отряда и лично сам вношу предложение: Главнокомандующим всеми военными силами Северо-Восточного фронта поставить товарища Вепрева Демида Евстигнеевича — как заслуженного боевого командира и преданного делу революции. Командир Приангарского партизанского отряда Бугров».

Подписал и сказал Кате, у которой после отъезда Брумиса хранилась самодельная печать отряда:

— Припечатай для верности!

Сергей велел Палашке под нагрудным карманом гимнастерки пришить еще один — изнутри — и спрятал туда письмо.

— Ежели понадобится, — добавил Бугров, передавая письмо, — скажи там прямо: бугровский отряд другого главнокомандующего не примет. Это я на случай говорю, ежели вдруг Митрофаны забузят.

— Не позволим!

— Будем в надеже. Еще вот что скажи Брумису. Пущай, как кончится съезд, отпустит тебя в отряд. Ширков не жилец. Не сегодня, так завтра. Без помощника нельзя. Отряд растет. Пора за Белоголового браться.

Палашка обрадовалась. Братка насовсем приедет. Вот спасибо Николаю Михалычу!

И спросила у Сергея:

— К Лизе съездишь?

— Съезжу, сеструха, обязательно, — успокоил ее Сергей.

— Ну, в добрый час! — сказал Бугров, протягивая руку Сергею, и вдруг прервал сам себя. — Нет, погоди! А гнедого-то как же?.. Пелагея! Беги за Корнюхой Рожновым. Срочно ко мне! В полной боевой!

И, отвечая на недоуменный взгляд Сергея, пояснил:

— Жеребца обратно приведет. И ехать вдвоем веселее.

Сергей улыбнулся, вспомнив Корнюхину рану.

— А доедет он верхом?

Бугров, не знавший о деликатном ранении Корнюхи Рожнова, удивился.

— Ты что, забыл? Он у Перевалова в конной разведке.