Паспорт человека мира. Путешествие сквозь 196 стран

Дорога от Эль-Уэда к Тунису не была столь плоха, как мы боялись, но сильно нас не баловала. Местами она была асфальтированной, но с дырами, и там и тут стояли верблюды, не желавшие уходить с пути. Где-то дорога была занесена песком, по которому машина скользила, как по льду, поэтому мы двигались очень медленно. Свободно перемещающийся песок – смертельный враг путешественника по Сахаре. Камни могут испортить шины, дыры в дороге – поломать подвеску, грязь – помешать вашему продвижению, но нет ничего хуже песка пустыни, который одновременно мешает обзору, заметает дорогу, портит оборудование и жизнь лично вам.

Пограничная застава Туниса открывалась только в 8 утра, так что мы бродили вокруг нее и, к нашей радости, обнаружили трубу, из которой в бетонный бассейн текла чистая холодная вода. В бассейне купались верблюды. Мы поняли, что не мылись со времен алжирского Старого города. Сахара настолько сухая, а пот так быстро испаряется, что можно было бы не мыться неделями, но всему есть предел, особенно для людей, которым ежедневные гигиенические процедуры кажутся неотъемлемой частью жизни.

С диким ревом мы впятером ринулись к бассейну. Испуганные верблюды выскочили оттуда, все, кроме старого страшного альбиноса, которого мне пришлось хлопнуть по горбу. Около получаса мы со Стивом плескались под трубой, позволяя воде заполнять все высохшие поры наших тел, а Вилли нас фотографировал. Эта фотография появилась в «Нью-Йорк таймс» четыре месяца спустя, и это был первый и, возможно, последний раз, когда в «Таймс» на обложке появлялась фотография обнаженного мужчины в фас в полный рост. Опубликовали ее не потому, что мы редкие красавчики, а потому, что нас объявили пропавшими без вести во время эпидемии холеры в Афганистане.

Бассейн казался раем, пока верблюды не перегруппировались и, во главе с альбиносом, не вернулись, чтобы восстановить свое главенство. Теперь настала наша очередь отступать. Граница должна была скоро открыться, а мы хотели через нее пройти.

После таможни мы поехали по грязной дороге на восток и, когда солнце стало подниматься, почувствовали, что нам грозит обезвоживание. Глаза горели, губы сохли и трескались. В этой части пустыни не было ни колодцев, ни деревьев, ни даже камней, в тени которых можно было бы укрыться.

Мы ехали вперед в надежде, что наткнемся на какой-нибудь водоем. И, поднявшись на очередной холм, вдруг увидели вдалеке редкое пустынное озеро! Вскоре мы съехали с мягкого песка, и под колесами захрустел гравий, который обычно лежит на берегу озер. Но сама вода, чудесная, свежая вода, была все так же далеко, дальше, чем мы думали. Чем быстрее мы ехали, тем быстрее озеро отступало к горизонту… и в итоге стало ясно, что нас обдурили. Это был мираж, фата моргана, обычное явление в этих сияющих песках, но такое идеальное и детализированное, что мы в него поверили.

Под ногами лежали соль и песок, спрессованные и пересеченные крохотными трещинами – совершенно точно бывшее дно озера. Карта подтвердила факт – Эль-Джерид, самое большое соляное озеро в Сахаре, в половину Туниса по ширине, в половину озера Эри по длине, 70 футов ниже уровня моря, по площади размером с Коннектикут, абсолютно безводное и бесплодное в это время года. Мы даже забыли о жажде, думая об этом чуде, и смеялись над тем, как мы, уже опытные путешественники, могли так обмануться.

Мы решили положиться на компас и продолжить путь по дну озера – это было гораздо приятнее скольжения по песку и объездов дыр в покрытии, да и к тому же, как мы поняли, до нас здесь никто никогда не ездил и наши шины оставляли белые следы на девственной почве (20 лет спустя я увидел это странное место снова, в кинотеатре, но там оно называлось планетой Татуин, и по хрустящей поверхности ходили Люк Скайуокер, C-3PO, R2-D2 и голограмма принцессы Леи).

* * *

Добравшись до Ливии, мы возобновили путь по старой асфальтированной дороге по направлению к сохранившимся руинам римского города Сабрата III века, где было тихо, как пустынной ночью, безжизненно, как пустынным днем, а морской ветер и погода медленно уничтожали известняк, когда-то принадлежавший Риму. Я бродил по храмам Изиды и Сераписа, проходил мимо христианской базилики времен Юстиниана и стоял на мозаичных полах бань, смотрящих на море.

Я не мог прекратить думать о том, что это место когда-то было бурлящим городом в мощной империи, в цивилизации, которая правила большей частью мира более 400 лет, цивилизации, которая привела инженеров, акведуки, учителей и библиотеки в самые темные уголки мира, империи, которая была мощнее тогда, чем моя страна сейчас, империи, чьими единственными врагами были язычники на конях и кочевники на верблюдах, империи, от которой ныне остались лишь руины.