Паспорт человека мира. Путешествие сквозь 196 стран

В Ливии нас приютил Мохаммед Сусси, владелец новенького сервиса «Тойоты» со штабом в Бенгази, и за неделю в его компании мы неплохо с ним подружились, пока он осматривал наш транспорт и чинил подвеску трейлера. В последнюю ночь он закатил прощальный ужин, и, когда остальные гости ушли, мы все сели на террасе с видом на город и говорили. Когда речь зашла о религии, он впустил нас в свой мир, сказав:

«Ислам придает смысл всей моей жизни. Я не могу без него жить. Он говорит мне, что делать, и рассказывает как. Это величайшая религия, единственная верная. Ваши религии – сказки с чудесами, сыновьями богов и этими триединствами. В исламе лишь один Бог, и у Него – вся власть. Мохаммед – единственный настоящий пророк Бога, и Его записи – единственный способ толкования божественного. Коран – это последнее откровение. Нам не нужно искать и не нужно принимать кого-то еще. Коран объясняет все о том, как жить и выполнять волю Бога.

Я никогда не волнуюсь. Никогда не пью алкоголь. Не смотрю на молоденьких девушек и парней. Я женюсь по совету своего отца. Я никогда не думаю о суициде или о наркотиках. В отличие от жителей Запада, я не обременен сомнениями и страхами. Я знаю, что Аллах видит все, что я делаю, и если я делаю все, как написано в Коране, я буду вознагражден. Я спокоен и живу в согласии с собой и миром. Я люблю восход, потому что это творение Бога, и люблю закат, потому что Он его придумал. И когда я молюсь, я уверен, что Он слышит мои молитвы. А ваш слышит?»

Из-за времени, потраченного на починку трейлера, в Лептис-Магна мы смогли остановиться очень ненадолго, хотя мне хотелось бы провести там неделю. Лептис-Магна, больше и прекраснее Сабраты, была лицом Римской империи, местом рождения императора Септимия Севера, прекрасный город колоннад, амфитеатров, собраний, фонтанов, ванн, базилик, форумов, библиотек, арок и около сорока других зданий. В отличие от Сабраты, которую построили из известняка, Лептис создали из невероятного разноцветного мрамора, который везли из Греции, Италии и Малой Азии, и этот удивительный камень сияет так же, как сиял еще до рождения Христа.

Когда мы уехали из Лептис-Магна, на протяжении многих миль мы не видели ничего, кроме крохотных деревень и абсолютно плоской пустыни. Дорога, по которой мы ехали, называлась La Strada Imperiale, ее в 1930-х построили итальянские фашисты. На ней все еще были видны шрамы Второй мировой, когда ее рушили танки, взрывали авиабомбы, подрывали мины и артиллерийские снаряды. Дыры на дороге были явно расположены продуманно, и избежать их было решительно невозможно. Кто бы ни придумал скороговорку «еду я по выбоинам, из выбоин не выеду я», он определенно был на этой дороге. Благодаря бесконечным ямам родилась даже шутка: «Что ты делаешь, когда видишь яму? Кричу, вдруг в ней кто-то сидит».

Обочина была усыпана останками огромных шин от грузовиков, изничтоженных колдобинами и жарким солнцем. Большинство шин были по метру в диаметре, усилены железными полосами и были настолько тяжелыми, что мы даже вдвоем не могли их поднять. Единственный плюс дороги был в том, что она была прямой, иногда шла 50–60 километров без поворотов и изгибов.

Пустыня поглотила нашу энергию и высушила тела. На нас обрушился гхибли, ужасный ветер Сахары, часто настигающий Ливию. Нас предупреждали о нем, но мы даже не представляли, насколько это пугающее явление. Это была волна чистого жара, похожая на выброс ракетного топлива. Внутри машин без кондиционера температура доходила до 50 градусов. Неважно, как мы ехали, медленно или быстро, спасения от ветра не было нигде. Он ослеплял нас, иссушал носы, засыпал песком глотки. Температура наша росла, пульс поднимался до 130 ударов в минуту. Любое усилие казалось последним: попытка дышать, двигаться, вести машину. Пустыня жарила нас заживо, и мы не могли никуда деться.

Гхибли – настоящее проклятие Ливии, за которое следует винить пустыню, составляющую 98 % территории страны. Благодаря орошению и удобрениям в песках могут зацвести цветы, но ничто не может справиться с гхибли. Цветущие поля вымирают за день, фермерские хозяйства уничтожаются за час. Лишь самые стойкие оливковые деревья и финиковые пальмы выживают в смертельном ветре. Из-за гхибли Ливия никак не может считаться развивающейся нацией: «Она развивается до тех пор, пока не придет гхибли. Как только начинается этот ветер, развивать становится нечего».