Паспорт человека мира. Путешествие сквозь 196 стран

Команда из трех хорошо осведомленных агентов безопасности вела допрос два часа. Они проверили каждую страницу моего паспорта в попытке привязать каждую из моих печатей на въезд и выезд к каким-либо антикоммунистическим событиям в мире. Был ли я каким-либо образом связан с гибелью президента Туркменистана? Принимал ли участие в референдуме в Венесуэле, на котором Уго Чавес проиграл два года назад? Какую роль сыграл в смещении президента Фиджи? Было ли совпадением мое нахождение в Хартуме в день, когда Чад атаковал и практически захватил город? Присутствовал ли я при переговорах о продлении права США использовать авиабазу в Казахстане? Почему антиправительственные мятежи пришлись ровно на тот день, когда я приземлился в Бангалоре? Я правда думал, что они поверят, будто простым совпадением было то, что через два дня после моего отбытия со Шри-Ланки правительство вновь направило свои силы против борцов за свободу «Тигров Тамил-Илама»? И разве Латвия не попросила Россию вывести войска из Риги сразу после моего отъезда? (Здесь они блефовали: мои латвийские печати стояли в старом паспорте.) Разве США не начали подготавливать Джибути в качестве базы для атаки на Саддама Хусейна, как раз когда я был там? И разве Эфиопия и Эритрея не возобновили военные действия после того, как я посетил обе страны?

Я попытался объяснить как можно более вежливо, что все это были просто самые настоящие совпадения, и если бы я организовал хотя бы четверть этих событий, то стал бы лучшим секретным агентом в истории. Снова и снова я старался доказать им, что, если бы я был агентом ЦРУ, у меня была бы куча паспортов на разные имена и у них не было бы возможности отследить мои перемещения. Но все было тщетно.

Убедительным доводом в пользу моей невиновности стал мой ответ на вопрос, где я собирался остановиться в Гаване. Когда я назвал им свой хостел для путешественников и показал им квитанцию о резервировании, сделанную через безобидную подставную компанию в Торонто, так как эмбарго США запрещало американцам использовать кредитку для любых платежных операций, связанных с Кубой, они быстро поставили печать и позволили мне сесть на самолет до Гаваны. Они сразу смекнули, что уважаемый агент ЦРУ не позволил бы себе остановиться в такой дыре.

Гавана прекрасна. Люди здесь невероятно приветливы и добры ко всем редким гринго, попадавшимся в городе. (Повсюду было полно молодых туристов из Испании, Франции, Германии, Скандинавии и Южной Африки.) У Гаваны был особенный вульгарный шарм, на улицах парни продавали сигары, а женщины продавали себя. В сравнении с чудовищной атмосферой Гаити, находящейся на волоске от смерти, Гавана казалась спокойной и расслабленной, свободной и мирной. Я не наблюдал признаков диктаторского правления или недовольства местных жителей правительством: танки не патрулировали дворец президента, здесь не было ни солдат, ни полицейских с винтовками, повсюду не были расклеены плакаты с Нашим Любимым Вождем, не были растянуты транспаранты с политическими слоганами, за исключением одного полинявшего знака, сообщавшего о праздновании пятидесятилетнего юбилея революции. Люди открыто обсуждали политику, надеялись на стабильные отношения с Бараком Обамой (который только вступил на пост президента) и не выглядели угнетенными и запуганными.

Я видел мало автомобилей на улицах. Большинство местных использовало ультрасовременные автобусы или крошечные, ярко выкрашенные, трехколесные машинки. Но те машины, что мне довелось увидеть, – это были те же самые машины, которые использовались здесь до революции, – были ослепительным напоминанием о Великолепных 50-х. Шикарные пожиратели бензина с декоративными килями, бамперами «дагмар» и тоннами хрома: «Шевроле», «Форды», «Плаймуты», «Доджи», «Стадбэйкеры», «Бьюики» и «Олдсмобили», с любовью ухоженные и перекрашенные в сияющие цвета, среди которых особенно популярным был аквамарин. Тут и там сновали советские «Лады». На кладбище автомобилей покоились впечатляющие машины 40-х: «Де сото» и «Ла салле», «Крайслеры Нью-Йоркеры» и огромные «Кадиллаки».

Вкусной еды здесь было в избытке. И вся она была мне знакома – моя бывшая жена была дочерью американского инженера, который работал над проектами на Кубе в 1950-х, где она и научилась готовить замечательные «пикадийо» и «ропа вьеха».