Паства

– Пастор Магнер, присаживайтесь, – старик похлопал по каменному монолиту рядом с собой. Сам он сидел на длинной плите, положив ногу на ногу.

Амброз поднялся с колен и, пошатываясь, побрел к нему. Холод, исходящий от камня, пробирал до костей даже в такую теплую погоду.

– Не смерти боится человек, а забвения. Ему хочется верить, что если ты жил праведно, то попадешь в Рай с вечным покоем. Даже если ты всю жизнь грешил, то Ад с нескончаемыми муками лучше, чем ничто. Нет ангелов, нет демонов. После смерти ничего нет. Пустота, даже ее нет. Конец и только, – старик выпустил облако дыма. Красное свечение усилилось и Амброз понял, что они находятся на кладбище Лима.

Вокруг стояли памятники, надгробия и покосившееся кресты на погостах – все, что осталось от людей, когда-то живших на этом свете. Старик и он сам сидели на могильных плитах, но Амброз не испытывал ни почтения, ни отвращения. Это были всего лишь камни, воспоминания о людях, для которых подобные предметы не значат абсолютно ничего, ведь им уже все ровно. Их просто нет.

– Что же делать, как спасти людей, доверившихся мне? Вы ведь тоже были пастором.

Старик усмехнулся:

– Я был пастором и я вновь им стал, я был проповедником, и я вновь он. Теперь я несу людям истину вместо сладких ложных речей, даю им шанс, но помни, люди сами не знают чего хотят и нельзя спасти тех, кто сам этого не желает. Ты можешь попробовать и, возможно, если предложишь нечто ценное, то тебе помогут.

– Как мне это сделать?

– Иди домой, когда нужно будет, ты сам узнаешь.

Магнер поплелся в церковь. Все еще было темно хоть глаз выколи, но он шел на ощупь, шаг за шагом пробираясь к своей цели.

Альфред Соломонс встал с могильной плиты и, улыбнувшись, резким ударом выбил прогоревшие угли из трубки. Все поглотила тьма.

IV. «Воскресенье»

Стук в дверь вывел Амброза из вязкой дремоты, в которой он находился последние несколько часов. Тяжелые звуки ударов с оттяжкой отдавались в голове пульсирующей болью, словно огромная рука кузнеца упорно забивала ржавые гвозди прямо в мозг пастора. Серый рассвет пробивался сквозь окно его каморки в дальней части церкви. Лучи падали на лицо, усугубляя и без того паршивое состояние.

«Кого там принесло?» – подумал Амброз, с трудом ставя ноги на пол.

Он лег на кровать в чем был, не раздеваясь, и за ночь полусна одежда на нем измялась. Следы земли на коленях и локтях также не придавали благопристойного вида, но Магнеру было плевать.

– Иду! Подождите секунду! – крикнул он в направлении двери, в которую продолжили сыпаться удары.

В зеркале, висевшем над умывальником, отражался человек в потрепанном одеянии пастора. По землистому цвету заросшего щетиной лица, черным кругам под веками и болезненному блеску глаз можно было предположить, что служитель Божий только, что вышел из тяжелого запоя или пережил наркотическую ломку. Амброзу было с чем сравнивать.

Он пригладил волосы водой из умывальника и, проведя мокрой ладонью по лицу, пошел открывать дверь.

– Здесь я, здесь, – пробурчал пастор, распахивая тяжелую дубовую створку.

За ней стояла Сюзи Гривз. Женщина дрожала всем телом, ее красивые рыжие волосы были растрепанны, глаза покраснели, под ними виднелись засохшие дорожки слез. Костяшки пальцев на руке побагровели от ударов по крепкому дереву, в нескольких местах появились алые кровоподтёки.

– Что случилось? – гнилостное предчувствие родилось в низу живота и склизким угрем расползалось по всему телу. Амброз понял – что-то случилось.

– Дэнни… он… я не знаю где он… он куда то делся, а утром его не нашла… и…

– Проходи, не стой на пороге, – пастор проводил женщину к себе каморку и усадил на единственный стул.

Амброз налил стакан воды для Сьюзен. Ее руки дрожали, и ему пришлось самому поднести сосуд к губам, чтобы она смогла напиться. Когда дрожь немного отпустила, Магнер вновь задал вопрос:

– Что случилось с Дэнни?

– Вчера я снова захотела поговорить с Фрэнком… вообщем мы поссорились и, видимо, так громко разговаривали, что в гостиную зашел Дэнни. Фрэнк к тому же немного выпил и… он поднял Дэнни над полом и начал кричать на него, обвинять меня в том, что он скоро останется без матери. Я, конечно, возразила, сказав, что всегда буду его мамой…

– Сьюзи, что случилось с Дэнни? – спросил Амброз твердым голосом. Сейчас нервы женщины напоминали корабельные канаты после шторма, и необходимо было самостоятельно направлять ее мысли в нужное русло, ибо в свободном плавании она будет говорить все, что угодно кроме необходимого.

– Да, да. Джек, видимо, подумал, что Фрэнк захотел причинить вред Дэнни и укусил его за ногу. На самом деле, он не хотел ничего такого, просто разговаривал, может немного резко, но…

– Что с Дэнни, Сьюзен?