Павел Кашин. По волшебной реке

Это стариковское ворчание. Действительно, возможно, мне очень свезло, но когда появились первые синклеры – это первые компьютеры – мой друг-компьютерщик тут же закачал какую-то игрушку. Тогда я жил у него в квартире, и я сел играть в нее. Я проиграл всю ночь в эту игрушку довольно бестолковую, дурацкую. Утром он проснулся, пошел на работу, и я понял, что потерял целый день, потому что только сейчас лягу спать. Мне так обидно было за этот день: у меня болела шея, глаза, душа, и я понял, что больше никогда не сяду играть. Свое обещание я где-то сдержал, хотя иногда я могу открыть шахматы, которые являются полным аналогом трехмерных шахмат, и сыграть партию шахмат, но виртуального мира я так и не познал. И мне кажется, что мне свезло с этим очень сильно, потому что я вижу поколение девяностых годов, которым сегодня до двадцати семи лет. И я понимаю, что были лихие девяностые. Я не виню лихие девяностые: они были невероятно интересными, эти девяностые, и тогда выживали самые рисковые, крутые, фартовые, и все было возможно: стать президентом или погибнуть – все, что хочешь. Я думаю, что на то поколение больше всего влияло плохое образование тех годов, потому что со школами была большая проблема. А сегодня я понимаю, что нет, проблема не в образовании. Проблема в том, что как раз в девяностые к нам пришел Интернет. Это первые дети, которые родились, и уже в четыре-пять лет они жили в мире, где был Интернет, они не знали мира без него. Они даже не верили, что без Интернета можно жить, я так понимаю. Они до сих пор не верят, что без него жизнь возможна. Я не рискнул бы писать песни для сегодняшней молодежи, потому что я даже не могу представить, о чем можно написать песню. Я иногда слушаю, что они поют – и это другой язык. Так что «Виртуальный человек» – это просто для старичков успокоение, что, мол, не они одни так страдают от непонимания происходящего.

И каждый день и каждый часИ каждый чат и каждый блогИ каждую частицу насНаполнил виртуальный БогИ я решился на побегЯ разучился на бегуЯ виртуальный человекИ я так больше не могуЯ верю в каплю на стеклеЯ верю в запахи и сныЯ верю в кофе на столеЯ верю в запахи весныИ посреди медийных рекНа виртуальном берегуЯ виртуальный человекИ я так больше не могуИ каждый день и каждый часИ каждый чат и каждый блогИ каждую частицу насНаполнил виртуальный БогИ я решился на побегЯ разучился на бегуЯ виртуальный человекИ я так больше не могу

«Люцифер»

«Люцифер» – это, конечно, образ Паганини, играющего на альте. Эту песню нужно слушать летом семнадцатого года – кругом дождь, слякоть, потоп. Потоп, да. Можно даже одно слово «потоп» оставить… Все танцуют и на альте играют для нас с вами.

И я иду во снеГлотая дождь и снегЛишь ты одна не знаешь обо мнеЧто я иду глотая дождь и снегИду к тебе во снеИ реки и мостыВ руинах темнотыО том, что я иду к тебе во снеО том, что я иду к тебе во снеНе знаешь только тыИ в мокрой темноте, среди небесных сферИграет на альте, влюбленный люциферВзлетает на мыски и тут же падут в низВлюбленные полки, небесных танцовщицИ я глотаю ночьГлотаю дождь и снегЛишь ты одна не сможешь мне помочьЛишь ты одна не сможешь мне помочьПрийти к тебе во снеИ реки и мостыВ руинах темнотыО том, что я иду к тебе во снеО том, что я иду к тебе во снеНе знаешь только тыИ в мокрой темноте, среди небесных сферИграет на альте, влюбленный люциферВзлетает на мыски и тут же падут в низВлюбленные полки, небесных танцовщицИ я иду во снеИ я иду во снеИ я иду во снеИ я иду во сне

Альбом «Адмирабль» (2014 г)

«Радуга»