Павел Кашин. По волшебной реке

Кажется, это было, когда я гостил у Никиты Михалкова на Новый год: то ли это он сам рассказывал, то ли Арина Николаевна, моя подружка, рассказывала с его слов. Рассказ было том, что когда он служил на флоте, и они сходили на берег, то упивались как-то в такой хлам, что в результате их складывали в рыболовную сеть, окунали в воду и доставали в трале этом. Мне кажется, технически это невозможно: ведь можно и недосчитаться людей… похоже, если честно, на миф совершенный. Однако идея для песни очень даже хорошая. И я, по-моему, очень даже неплохо отразил эту идею. Наверно, кто-то где-то и когда-то, в пиратские времена, пробовал этот трюк, иначе бы откуда он взялся, но я думаю, что, так как Михалков хороший сценарист и режиссер, он не мог отказаться от того, чтобы что-то приукрасить.

Где-то среди АмерикБрошены якоряМы весело сходим на берегИ море волнуется зряМы смирно идем на запахЧистый портвейн в кровиИ засыпаем в лапахПьяной портовой любвиЧто за черт шатает небоПоднимая муть в моей грудиЭй, моряк, ты долго не былНа земле – не упадиГде-то среди АмерикЖизнь замедляет шагМы покидаем наш берегИ поднимаем наш флагГоловы как гантелиВ легких земная пыльДевушка из борделяНебыль ты или быль?Что за черт шатает небоПоднимая муть в моей грудиЭй, моряк, ты долго не былНа земле – не упадиЧто за черт шатает небоПоднимая муть в моей грудиЭй, моряк, ты долго не былНа земле – не упади

«Папильон»

Эта песня прямо из одной серии с песней «Унесенные ветром». Есть четыре способа жить: трезво, серьезно, и успешно, либо нетрезво, весело и счастливо, либо трезво и несчастливо, либо нетрезво и несчастливо. Так что действительно: двойная мораль нашего мира заставляет разрываться не только в воспитании мальчиков (чтобы он был или воином, или святым. Лучше, конечно, и тем, и тем одновременно, что невозможно), но также быть трезвым и злым или пьяным и добрым.

Нас пригласили мы были на балеРыцарь в печали и папильонВы пошутили, они испугалисьЧто же, родная, мы выпьем вдвоемМы танцевали на белой роялиИ рисовали лица сурьмойМы пошутили, нас оболгалиЧто же, родная, пойдемте домойДни и недели, кончилось летоКанула в Лету жгучая нитьЖелтые перья и эполетыЧто же, родная, полно груститьВ нашей ли зале мало азалийБелой сусали и хрусталяЖить без печали, гостей и моралиЧто же, родная, начнемте с нуля

«Свет любви»

«Свет любви». Третья песня из одной серии с «Унесенными ветром» и «Папильоном». Как вы знаете, Толстой потом не гордился всю жизнь тем, что в начале своей карьеры написал «Анну Каренину». Он считал, что, с точки зрения морали, повлиял как-то хуже, потому что там действительно, если разобраться трезво, единственный положительный персонаж – это Каренин, а все остальные предатели и подлецы. Силой своего таланта, Толстой нас заставляет все-таки сочувствовать предателям и подлецам. Он также думал, что, возможно, из-за этого романа могли быть какие-то разводы и измены. Однако Толстой мог хорошо себя романтизировать. В старости он говорил о своей службе артиллеристом на войне следующее: «В войне, по-моему, я, слава Богу, не убил никого». Как он это придумал, я не знаю, но фраза красивая. Видимо, он, как писатель, как Михалков, придумал, что никого не убил, потому как невозможно это никак высчитать и увидеть на войне. У меня, конечно, не «Анна Каренина», но грешок такой легкий, изящный и обаятельный. Он, на мой взгляд, лишь романтизирует вот эту гусарскую составляющую жизни беззаботной и веселой.