Павел Кашин. По волшебной реке

И мир спускается во мглуОставив в баре по крылуИ ты идешь по спинам улицКак по битому стеклуА в голове стоит стенаЕе реальность смещенаТы хотела б, но не можешьБесконечно спать однаТы ищешь свет любви, свет любвиТы ищешь свет любви, свет любвиИ первый приступ тошнотыСменяет ужас пустотыЭто все сменяет радостьЧто в постели только тыА в голове бокал винаА за окном твоя странаЦвета мокрого асфальтаОбалдевшая от снаИдет на свет любви, свет любвиИдет на свет любви, свет любви

«Не уходи»

«Не уходи» – мне кажется, очень хорошая, очень красивая песня о растерзанной вере и безумной любви. Знаете, совсем недавно я создал свой язык, который назвал «Неола». Суть языка состоит в том, что значение любого слова, если поразмыслить, может понять человек любой национальности, даже впервые слыша его. Я понимаю, что мои попытки находить слова, которые понятны любому человеку на Земле, они уже тогда, во время написания этого альбома и конкретно этой песни, подсознательно начинались, хотя я еще не представлял, что я создам свой язык. Но я предполагаю, что большинство людей скажут: «Во, язык,» – ну, есть же очень много людей правильных, которые выучили где расставлять запятые.

Вся пыль стряхивается с человека, когда он выучивает итальянский, и понимает, что итальянский, при меньших количествах склонений и спряжений, обходится практически без запятых. У нас, русский язык, – один из немногих языков, который может себе позволить обходиться полностью без запятых: смысл всегда будет понятен и четок, кроме фразы: «Казнить нельзя, помиловать». Если понять, что немецкий язык практически обходится без будущего времени, то можно как-то засомневаться: не избыточная ли у нас грамматика? Я когда своим друзьям говорю, что наконец запускаю в действие свой язык и на него сейчас перевожу свои песни, но он письменный пока полностью, они говорят: «А как, а как существительные? Прилагательные? Глаголы?» Как в немецком языке: существительное с большой буквы – все очень просто! И дело в том, что у нас в языках так много общего, общих общеизвестных слов, что просто если отсечь все слова, которые не общие, то вполне хватит на язык в десятки раз превосходящий язык какой-нибудь африканской страны по богатству своему. И еще главное: Джон Толкин, создавая свой язык для хоббитов и прочих персонажей, исходил из главного параметра – это красоты. Я тоже считаю, что поэтический язык должен быть, в первую очередь, красивым. Я только вовсе не понимаю, почему он все-таки если брал какие-то корни – то это кельтские языки, которые вообще никто не знает. Да, это красиво, но какой смысл, если никто, кроме любителей его книжки, не сможет увлечься им. Так же с эсперанто. Я заходил в магазин: даже словарей эсперанто сейчас уже не найти. Как можно построить свой язык на испанском языке, который сегодня уже просто немоден? Да, я согласен, что испанский – это самый нейтральный по значению слов, он действительно включает больше всего международных слов в себя, но нужно все-таки осознавать, что английский язык для бизнесменов и всех средних людей, французский – для послов, для дипломатов, и испанский – для прачек и уборщиц. Нельзя основывать всемирный язык на таком непопулярном языке. Действительно, когда я начал составлять свой словарь только из мощных и красивых слов, он стал такой мощный, электрический – я просто чувствую, что сейчас я вижу текст и вижу очень много слов из своего словаря, потому что, видать, подспудно мы в юности уже знаем, что сотворим во взрослом возрасте.