Павел Кашин. По волшебной реке

Подожди стрелять по блюдцам все мечты в одну сольютсяМы ее тогда одним весломДар любви от дара боли отличают чувство волиИ любви под трепетным крыломСвет берется из затменья, суть рождается в сомненьиНужные слова из тишиныРасставанья и свиданья в этом зале ожиданьяВ общем знаменателе равныТы идешь на озаренье, позади постыДо свидания, время, этот мир твое твореньеПодожди стрелять по блюдцам все враги еще сопьютсяИ Даная выберет твой домВ нашем тихом мирозданьи все решает ожиданьеИ любовь под трепетным крыломПравда станет заблужденьем, смерть становится рожденьемТанец на копье твоей судьбойЭтот мир любви и боли только смелым дарит волюИ любовь к победе над собойТы идешь на озаренье позади постыДо свидания, время, этот мир твое творенье

«Вера. Надежда. Любовь»

На самом деле, я просто летел в самолете. Это – песня-акын – как и многие мои песни, по-моему. Я летел, солнце уже поднималось, потому что когда летишь на Восток, оно быстрее встает. Сочинил я ее в Штатах, судя по тому, что там есть Тихоокеанское побережье. Явно это было не на Востоке России. Да, образы медитативные, а действительно летел и их видел.

Я летел, и было утроЯ смотрел в окно, а за окномКак на душе моей и пасмурно и мутноНо поздно было мне грустить о томЕще на Тихоокеанском побережьеПрощаясь с верой и смиряя в сердце кровьЯ знал в Москве живет моя надеждаА в Петербурге моя любовьИ я уснул, и были грезыО том, как я, объехав целый свет,Собрал тебя как бархатные розыВ один большой и праздничный букетЕще на Тихоокеанском побережьеПрощаясь с верой и смиряя в сердце кровьЯ знал в Москве живет моя надеждаА в Петербурге моя любовьИ жизнь вошла в одну минутуВместив в себя миры и сотни летА на моем столе не вянет почему-тоТакой большой и праздничный букетЕще на Тихоокеанском побережьеПрощаясь с верой и смиряя в сердце кровьЯ знал в Москве живет моя надеждаА в Петербурге моя любовь

«Сердце моряка»

В этой песне начинает прорезаться истина о том, что у меня было избыточное доверие к женскому полу. Видимо здесь, все-таки, вступает в силу право поэта, исходя из которого, зарифмованные фразы обладают большей истиной чем незарифмованные. Когда я весь влюбленный в женщину, все-таки проговариваюсь в том, что твоя любовь как якорь на сердце моряка, что-то в этом определенно есть. И в подсознании что-то все не так радужно. Надо отметить, что когда из меня валятся термины морские, это не из словаря я нахожу. В юности моей любимой книгой была «Корсар». И вообще, я прочитал все книги о кораблях, о парусниках, поэтому я отлично знаю, чем одна мачта отличается от другой, какие паруса у одной, какие – у другой… Это хорошая песня о несовместимости двух полов. Вот есть такая книга «Мужчины с Марса, женщины с Венеры», ее автор – Джон Грэй. Но там правда у него лишь в одном абзаце написана, что, да: мужчины и женщины действительно несовместимы. Потом, видимо, ему редактор сказал, что много не продадим и он написал полностью противоположную фигню о том, как совместить несовместимое.