Педагогические поэмы. «Флаги на башнях», «Марш 30 года», «ФД-1»

В окно светил яркий фонарь. Лицо Оксаны сделалось серьезным:

– Знаешь что, Игорь, скажи… сейчас, еще раз…

– И скажу: я тебя люблю, Оксана.

– И еще дальше…

– Я тебя страшно люблю.

Оксана, подпирая голову рукой, повернула к нему внимательное лицо. У Игоря дрожала нижняя губа, но рот был по-прежнему иронический.

– Игорь, знаешь что? Это, может, тебе кажется так?

– Нет, Оксана, я же тебе сказал: на всю жизнь.

Кто-то пробежал сзади них по коридору, они молча смотрели друг на друга.

– Миледи, это несправедливо: я все говорю, а вы ничего не говорите.

– А ты хочешь, чтобы я тебе сказала?

– Ужасно хочу, ужасно, Оксана!

– Ой, какой ты смешной!

– Почему я такой смешной?

– Потому что… потому что… я тебя дюже люблю, и уже давно, давно.

Игорь зажмурил глаза и хотел дальше слушать. Но Оксана ничего больше не сказала, а когда Игорь открыл глаза, он увидел ее улыбающийся взгляд и руку, протянутую к нему на подоконнике. Он взял эту руку и спросил:

– Оксана, на всю жизнь?

Она кивнула головой. Они стояли и смотрели друг другу в глаза. И, не отрывая взгляда, Оксана сказала:

– Ой, какой же ты, Игорь, тебе, наверное, целоваться хочется!

– Хочется, – прошептал Игорь.

Оксана приблизила к нему плечо и зашептала горячо:

– Нельзя, Игорь, целоваться нельзя, дорогой мой! Если будем целоваться, стыдно будет в колонии жить. Колония ж наша родная ж, наша колония, а мы с тобой, какие мы с тобой люди будем, разве ж можно, чтоб в колонии целовались?

– Один только раз…

Теперь Оксана держала его руку:

– Ой, не надо, миленький Игорь, а кто его знает, как с одного раза будет, а может, потом еще больше захочется.

– Ну, я тебе руку поцелую.

– Поцелуй вот сюда, только один раз, смотри ж, Игорь, один раз…

При фонаре было видно, как она покраснела. Помолчали, дружно глядя в окно, и Оксана опять зашептала:

– Ты сказал: на всю жизнь, так мы еще успеем, хорошо, мой милый? Хорошо? Давай учиться, давай колонии поможем, нехай будет счастливая наша колония, хорошо? А потом поедем в Москву, хорошо? В студенты, родненький мой, в студенты поедем: я на биологический, а ты на какой? Ты, мабудь, на литературный?

На каждое ее «хорошо» Игорь отвечал счастливым, глубочайшим движением души, только слов ему не хватало.

12Разгром

Приняв дежурство по колонии в десять часов вечера, бригадир первой Воленко сменил часовых в лагере и в вестибюле, проверил сторожей на производственном дворе и у кладовых, прошел по палаткам для порядка и еще раз заглянул в главное здание, чтобы просмотреть меню на завтрашний день. В вестибюле он мельком взглянул на стенные круглые часы и удивился. Они показывали пять минут одиннадцатого.

– В чем дело? – спросил он дневального.

– Остановились. Уже приходил Петров 2-й и лазил туда, сказал – завтра утром исправит.

– А почему не сегодня?

– Он взял запаять что-то…

– А как же завтра с подъемом?

– Не знаю.