Пегая орда. История "древнего Китая"

Рис. 76. Название современного Китая на карте Меркатора Младшего звучит как МАНГИ ПРОВИНЦИЯ или ЧИНА. То есть Монгольская Провинция. Таким образом, слово КИТАЙ на карте означает совсем другую страну, чем считается сегодня. Взято из [1172].

Это видно из древней китайской книги «Канонические стихи» (Ши-Цзин), которые были «перередактированы, будто бы, еще великим мудрецом Конфуцием, жившим, — говорят нам — в минус шестом веке… Книга "Канонические стихи" считается современными китайскими учеными одной из пяти книг их древнего "Пятикнижия"…

Первая часть этой книги, называемая "Высший Император", рассказывает о деяниях императора «Высшего» (Яо), взошедшего на престол в 41 году 5-го цикла… В параграфах 3–8 "Канонических Стихов" дана инструкция этого "Высшего Царя" его двум астрономам «Плану» и «Чертежу» (Хе и Хо).

В первом из них, то есть в параграфе 3, он повелевает им: "Наблюдать небеса, вычислить календарь, устроить прибор, на котором были бы представлены 12 знаков зодиака и Движения по ним Солнца и Луны"… В параграфе 8 император говорит своим астрономам: "План и Чертеж! Вы знаете, что год состоит из 366 дней! Установите промежуточные месяцы и сто церковных служб и все будет хорошо".

А комментатор этого места прибавляет, что 366 дней есть лишь истинное время обращения всею неба, а длина солнечного года равна 365 и 1/4 дней. Отсюда заключают, что ЮЛИАНСКИЙ ГОД БЫЛ ОТКРЫТ В КИТАЕ ЕЩЕ КОНФУЦИЕМ… И ЧТО ПРЕЦЕССИЯ КЛИМАТИЧЕСКОГО ГОДА БЫЛА ИЗВЕСТНА КИТАЙСКОМУ НАРОДУ ДАЖЕ И В ТО ВРЕМЯ (хотя и определена слишком большою)» [544], т. 6, с 57.

Подчеркнем, что такой уровень астрономических знаний «древнейшего Китая» соответствовал бы уровню европейской астрономии эпохи XV–XVI веков НАШЕЙ ЭРЫ Современных историков это почему-то не удивляет.

На этом якобы древнейшие китайские открытия не заканчиваются.

«Вторая часть этих "Канонических стихов", называемая Покорный Император (Шун-Ди), сообщает о деяниях императора Покорного (наследника Высокого) Он приказал сделать инструмент, "ЗРИТЕЛЬНУЮ ТРУБУ", ЧТОБЫ СЕМЬ ДВИЖУЩИХСЯ СВЕТИЛ "МОГЛИ БЫТЬ НАБЛЮДАЕМЫ ЕЖЕДНЕВНО"

Отсюда как будто возможно вывести с полной очевидностью, что и зрительная труба Галилея была известна китайцам еще за четыре тысячи лет до великого европейского ученого… Так почему же те, которые допускают, что и юлианский год, и армиллярная сфера, и равноденствие, и солнцестояние, и все остальное, было известно китайцам так давно, останавливаются перед этим последним шагом, и толкуют ЗРИТЕЛЬНУЮ ТРУБУ как астрономический квадрант?» [544], т. 6, с 58.

Вывод. Такие тексты могли быть написаны, как нам кажется, НЕ РАНЕЕ СЕМНАДЦАТОГО ВЕКА НАШЕЙ ЭРЫ.

Напомним здесь еще раз, что сохранившиеся китайские рукописи датируются как раз не ранее XVI–XVII веков.

12.6. Еще в начале XIX века облик Москвы напоминал Исфаган и Пекин

Воспользуемся здесь книгой известного художника XIX века В. Верещагина: «Наполеон I в России. 1812» [125:1].

Сегодня многие думают, что облик горда Москвы начала XIX века до наполеоновского нашествия и пожара 1812 года, был примерно таким же, что и после него, в середине XIX века. Но это не так.

Обратимся к свидетельствам очевидцев, описывавших Москву при вступлении в нее Наполеона в 1812 году. Хорошо известно, что сразу после появления французов в Москве, город был охвачен пожаром и значительная часть Москвы выгорела дотла [125:1]. Затем, уже после разгрома Наполеона, Москву отстроили в том виде, какой знаком нам по многочисленным гравюрам и фотографиям второй половины XIX века. На них мы видим город, в общем похожий на европейские города той же эпохи.

Но приведем впечатления французов, вошедших в Москву в 1812 году, еще до пожара. Какой город они увидели? Привычный им европейский? Оказывается, вовсе нет. «Москва, — говорит m-me Fusil, — имела какую-то особую прелесть, которую уже невозможно воротить (после пожара — Авт.); может быть, она будет опять хорошим городом, но городом похожим на другие, тогда как ПРЕЖДЕ ОНА НАПОМИНАЛА НЕ ТО ИСПАГАНЬ, НЕ ТО ПЕКИН — ВПОЛНЕ АЗИАТСКИЙ ГОРОД…». Цит. по [125:1], с. 56.

Вот еще одно свидетельство француза-очевидца: «Мы были поражены чудным видом Москвы… Дома, выкрашенные разными красками, купола, покрытые железом, серебром и золотом… Памятники и особенно колокольни давали нам в общем картину одного из тех знаменитых городов Азии, которые до тех пор мы считали существовавшими только в воображении АРАБСКИХ ПОЭТОВ». Цит. по [125:1], с 35.