Перекрестье. Исконный Шамбалы

Немного придя в себя от подобного приступа пароксизма, Бульба вновь уселся за стол. Матерись не матерись, а выкручиваться как-то надо. Нужно было срочно что-то предпринять, играя на два фронта: и вашим и нашим. Может тогда он сможет выйти из воды сухим. Надо правдами-неправдами влезть в дружбу к Врачу, не обращая внимания на личные амбиции и неприязнь. Но, опять-таки, как? Врач никого из новых к себе не подпускал. Знакомых держит на расстоянии от своих дел. Значит, значит…

Тут в дверь осторожно просунулась огромная голова Дыни.

— Слышь, Бульба, к тебе там старый кореш с наличманом приехал, Ковбой. Звать или на завтра базар перенести?

Бульба удивлённо глянул на Дыню, лицо которого покрылось мелкими крапинками пота, и вдруг просиял от счастья:

— Болван! Зови!.. Только в другую комнату.

Дыня с облегчением выдохнул и побежал на радостях выполнять приказ босса. Он, бедный, весь взмок от волнения, пока простоял у этих чёртовых дверей кабинета.

Тем временем Бульбу неожиданно осенило: «Старый друг!!! Вот кого нужно послать к Врачу. А чем раньше занимался Врач? Спортом. Значит…»

Опросив бывших спортсменов, подключив Мартыныча с его прошлыми связями, Бульба, наконец, нашёл недостающее звено в своей цепочке. Да ещё какое звено — золотое, по его мнению, конечно. Он не стал спешить докладывать о своей великолепной идее на «Олимп», впрочем, как и о своих предыдущих неудачах. Самолюбие ещё пылало огнём недовольства и несправедливого отношения к нему после прошлой взбучки Кроноса. Поэтому он решил действовать по своему разумению, так как считал себя достаточно умным человеком.

¶¶¶

Из Москвы был вызван Николай Томов, по кличке Тома. С Врачом они вместе когда-то занимались восточным единоборством. Расчёт Бульбы оказался прост, как в поговорке: «Старый друг лучше новых двух». Братва так шумела по поводу приезда Томы из самой Москвы, что людям Филёра не составляло особого труда зафиксировать и дату приезда.

Прослушивая восторженные отклики об этом событии, помощник Филёра усмехнулся и сказал своему напарнику:

— Вот балаган! Называется, никто не знает, кроме меня и всего базара. Четверым поручили встретить тихо, без лишнего шума, так уже полгорода знает: кого, когда и где.

— Да это потому, что их было четверо, — иронически проговорил напарник. — А если бы их было трое, то тайна бы сохранилась в пределах застолья.

— Угу, сохранилась бы, как же… Знаешь, когда трое на самом деле могут сохранить тайну?

— Когда?

— Когда двое из них мертвы.

— Ты до этого чёрного юмора сам додумался?

— Франклина надо читать.

— Это которого? Что на стодолларовой бумажке нарисован?

— Его самого.

— Ну, у тебя и зрение, — подтрунил напарник. — Это в какую лупу надо смотреть, чтоб там ещё и про мёртвых прочитать!

В машине послышался тихий хохот. В это время из бара вывалилась толпа подвыпивших братков.

— Так, всё! Внимание…

¶¶¶

Уже вечером, в день приезда Томы, Филёр принёс Сэнсэю фотографии, отснятые микрофотоаппаратом «Аякс-12».

— Тут гость из Москвы пожаловал, Тома.

— Женщина, что ли?

— Да нет, мужик, — и, положив на стол фото, добавил: — Явно к тебе. Глянь!

Сэнсэй посмотрел на фото.

— Ба, знакомые всё лица! Это же Николай Томов. Как же, помню. Ну и разъелся он на московских харчах!

— Пока известно, что он пожаловал к нам из московской группировки. Приехал по просьбе Бульбы… Вот здесь зафиксированы его встречи, адрес, где остановился. Сейчас устанавливают лиц, с которыми сегодня встречался.

Филёр подал исписанный листок.

— Нам продолжать наблюдение за ним?

— Не надо. Этого достаточно… Вот так сюрприз! Видно, Бульба по уши погряз в наших байках, раз уж Томова в Москве разыскал.

¶¶¶

Через два дня Тома подъехал на роскошном «Мерседесе» к офису Врача. Сэнсэй, встретив его, изобразил на своём лице большое удивление. Отчасти оно было неподдельным. Сэнсэй помнил Николая как неплохого спортсмена, человека, который стремился сделать что-то хорошее для города. Ещё в те времена Томов вместе с ребятами организовал первые клубы культуристов. Своими силами оборудовал заброшенные подвалы. Благодаря этому многие подростки нашли себе занятие по душе, заодно приобретая неплохую физическую форму перед армией. Сэнсэй помнил увлекающую целеустремлённость Николая, его искреннее желание помочь другим.