Переписать сценарий

К концу путешествия он уже с нетерпением ждал встречи с побудившим его на этот дальний вояж, загадочным обладателем столь уникальной информации. После полученных от него откровений можно будет сослаться на неотложные дела. Самому же, с головой нырнуть в более привычную, комфортную среду, — хоть на капитанский мостик корабля, хоть в собственное имение «Ай-Тодор», хоть в коридоры Петергофа, лишь бы подальше, куда-нибудь, от этой жути, описанной Зубатовым.

* * *

Первое, что поразило князя, — одежда корейца, и его манера держаться. Она никак не стыковалась с окружающими его соотечественниками. Несмотря на широкую, «на тридцать два зуба» улыбку, в нем не было ни малейшего намека на подобострастность, из-за чего князь сделал вывод, что этот молодой парень, скорее всего из семьи царствующего императора Коджона, или покойной королевы Мин.

Поздоровавшись с князем лёгким кивком головы, представившись американским именем Джонни, кореец предложил следовать за ним, и быстрым шагом направился к выходу из гостиницы. Удивленный князь застыл на крыльце, ища глазами средство передвижения, на что Джонни ещё шире улыбнулся, и произнес на правильном английском, без какого-либо намека на местный акцент: «Здесь, напрямую, не более ста шагов, ехать будем гораздо дольше, и привлечем больше внимания. К тому же, надо как-то избавиться от ваших попутчиков», — и Джонни кивнул на неприметные личности, праздно, с ленцой, шатавшиеся по привокзальной площади, усиленно изучая местную ненавязчивую архитектуру.

Зубатов презрительно хмыкнул. Он ещё в Сеуле «срисовал» этих незадачливых филёров, однако не придал им никакого значения, приняв за тайную охрану великокняжеской особы, организованную местной русской миссией. Судя по удивленному выражению лица князя, ни о чем подобном тот даже не подозревал. Теперь Зубатов уже забеспокоился не на шутку, чего не скажешь о Джонни, которого эта ситуация никак не пугала, а похоже только забавляла.

— Из гостиницы направо, и потом, сразу еще раз, направо — во двор, далее — только прямо, никуда не сворачивая, там встретят. Только прибавьте, пожалуйста, шаг, а то вас случайно заденет…

Чем их может задеть, князь даже не уточнил, и после того, как они с Зубатовым резво преодолели полсотни шагов, сзади из переулка донеслись негромкий хлопок, громкие вопли, выразительные фразы по-корейски, очевидно, выражающие крайнюю степень недовольства.

— Александр Михайлович, сюда! — в глухом заборе неожиданно «нарисовался» дверной проём, оттуда высунулась копна ядовито-фиолетовых волос, венчающая пронзительно чёрные глаза, изящно разлетающиеся кверху изогнутые брови, маленький аккуратный носик.

Неожиданно услышав в закоулках Чемульпо родную речь, от непонятно, как выряженной, носительницы русского языка, заинтригованный Великий князь резво притормозил, весьма удивлённый, после чего был довольно бесцеремонно схвачен этой «дивой» за руку, и буквально затащен в маленькое, огороженное со всех сторон пространство, служившее, видимо, «задним двориком» для ресторации. Таковым оно, похоже, и являлось, судя по лёгким, ажурным, белым столикам под зелёными французскими «маркизами» снаружи заведения.

Следом за князем в дворик вбежал Джонни, буквально втолкнув растерявшегося Зубатова, и захлопнув за собой калитку, задвинул засов.

— Ну, и как чувствует себя фан-клуб Его Высочества? — уже на английском спросило у Джонни «фиолетовое чудо», отпустив, наконец, княжеский рукав.

— Публика неистовствовала, — расплылся в улыбке Джонни, — пришлось разгонять этот несанкционированный митинг с помощью слезоточивого газа …

— Прошу прощения за созданные неудобства, господа, — перейдя на русский, обратилась фиолетовая фея к гостям, — но вас так плотно опекали, что мы были вынуждены предпринять некоторые меры по обеспечению вашей и своей безопасности. Зато здесь нам сегодня никто не помешает — ресторан с утра не открывался. Интересующий вас человек будет с минуты на минуту. А вот, кстати, и он…

* * *

Как же всё-таки фотография меняет человека! Двухмерное изображение, каким бы качественным оно не было, не в силах передать, даже в малой степени, истинный образ личности, которая попадает в фотообъектив. Сколько раз Сценарист видел фотографии Великого князя Александра Михайловича Романова, и великого политического сыщика Сергея Васильевича Зубатова! Но если бы, он случайно, встретил на улице оригиналы — запросто прошел бы мимо. Однако, здесь была не улица, и личность князя сомнения не вызывала. Итак, время «Ч» наступило! Нужно с чего-то начинать… И, мысленно попросив прощения у Марка Захарова и Григория Горина, Сценарист вышел из тени маркиз, и произнес, старательно подражая Олегу Янковскому:

— Здравствуйте, Ваше высочество! Прошу прощения, что заставил Вас ждать, меня задержал Ньютон. Умнейший человек. Я, непременно, Вас с ним познакомлю…

Князь недоверчиво смерил взглядом новоявленного персонажа. В его понимании жулики, мошенники, авантюристы и прочие «маги и волшебники» должны были выглядеть совсем по-другому. Сценарист перехватил его взгляд и улыбнулся: