Персональный апокалипсис

– Вполне. Сорри, я за рулем, не могу говорить. – Он отключил телефон и швырнул его на пассажирское сиденье.

«Гори оно все огнем. Приеду домой и напьюсь в хлам».

Глава 7

150, 150, 150 – кровь пульсировала в висках, выстукивая озвученную доктором цифру. Сто пятьдесят тысяч долларов потребуется на лечение Тины. Крайтон ускорил шаг и теперь бежал гораздо быстрее своего обычного темпа. Воздуха не хватало; он принялся дышать ртом, жадно глотая ледяные порывы ветра.

Обследование подтвердило острый лемфобластный лейкоз. Рак крови.

«Лечение нужно начинать незамедлительно, поскольку опухолевые клетки быстро растут и поражают здоровые ткани, возможен рецидив, – объяснял доктор. – Пока лейкемия не перешла в агрессивную форму, поэтому операция по трансплантации костного мозга или стволовых клеток не понадобится. В вашем случае основным методом лечения является химиотерапия. Я рекомендую немедленную госпитализацию. В целях профилактики инфекционных осложнений ребенка поместят в отдельный бокс с максимальной стерильностью. Для девочки подберут индивидуальную дозировку вводимых препаратов с целью уничтожения раковых клеток и сохранения здоровых, полноценных элементов мозга. Первый месяц ребенок должен постоянно находиться под присмотром врачей, поскольку есть большой риск появления новых очагов инфекции, возможность кровотечения, ухудшения состояния после ударной дозы препаратов. Процесс лечения лейкоза сложный, но при соблюдении всех необходимых условий успех можно гарантировать. На первых этапах лечение будет проходить наиболее интенсивно, пока не приведет к ремиссии. Важно уничтожить оставшиеся патологические клетки, чтобы терапия стала еще более устойчивой. Затем начнется поддерживающий курс, который занимает обычно от полутора до трех лет».

Томас несся по темной улице, не разбирая дороги. В правом боку нестерпимо кололо, но физическая боль была ничем по сравнению с губительной, сокрушающей душевной агонией, которую он сейчас переживал.

«Почему это случилось с моей семьей?»

Он едва не сбил одинокого бомжа, ковырявшего палкой содержимое мусорного контейнера. Тот отскочил и что-то прокричал вслед, тряся немытым кулаком.

«Почему?»

Два пса, вынырнувшие из подворотни, заливисто залаяли. Один попытался укусить Томаса за штанину, но он замахнулся на него с такой злостью, что оба пса поджали хвост и поспешили пуститься наутек.

«Это что, наказание за ошибки? Люди совершают по-настоящему чудовищные поступки и живут припеваючи. Почему именно я? Что такого чудовищного я сотворил? Почему страдает именно мой ребенок?»

Крайтон споткнулся о рытвину и полетел лицом вперед, приземляясь на руки. Ладони нырнули в грязную кашу подтаявшего снега, правую лодыжку прострелила острая вспышка. Томас замер в упоре лежа, оттолкнулся, поднялся на ноги и едва снова не упал, не удержав равновесия. Наступать на правую ногу было больно, вероятно, он потянул связки, когда споткнулся.

Он осторожно перенес вес на пострадавшую стопу и сделал шаг. Боль выстрелила от пятки к голени; он выматерился и похромал к дому, стискивая зубы, чтобы не закричать от злости.

Сегодня утром Тину положили в стационар; Томас пообещал лечащему врачу, что задержек с оплатой не будет.

Он поднялся по лестнице, цепляясь за перила, и буквально ввалился в квартиру.

– Господи, что с тобой? – появившаяся в дверном проеме Мэдди кинулась к мужу. – Ты хромаешь!

– Все в порядке, легкое растяжение, – он тяжело опустился на тумбу для обуви и потянулся к кроссовкам, снял их. Лодыжка припухла, но не очень сильно.

Он собирался попросить жену принести лед, но услышал приглушенные всхлипывания. Мэдди стояла, зажав рот двумя руками, и беззвучно рыдала.

– Ты чего, родная? – Он вскочил на ноги, невольно скривившись от боли, взял ее за плечи и легонько тряхнул. – Ты чего расстроилась? Это же ерунда, быстро заживет!

– Томми, – Мэдди судорожно вдохнула, будто ей не хватало воздуха. – Ты решил, если искалечишь себя, то тебе полегчает? А обо мне ты подумал? Обо мне, Томми! Мало того, что дочь, так еще и ты!

Лицо Томаса исказило страдание:

– Я кретин! Прости меня! Нужно было проветриться, поставить мозги на место. Я буду аккуратнее!

Он взял безвольную руку жены и поднес к губам. Ее карие глаза – всегда яркие, блестящие – будто выцвели в одно мгновение. В них плескалось такое глухое отчаяние, что у Томаса сжалось сердце.

– Мы виноваты, – Мэдди пыталась не плакать, но слезы сами текли по щекам. – Мы должны были заметить раньше!

– Ты же слышала, что говорил доктор: нередко болезнь годами проходит бессимптомно… – Крайтон запнулся, перехватив ее взгляд. – Ты права. Мы должны были заметить раньше. И я себя за это никогда не прощу.

Они помолчали.

– Сейчас чувство вины нам не поможет, – после долгой паузы продолжил он. – Нужно сконцентрироваться на главной задаче. Нужно вылечить нашу дочь. И у меня есть хорошая новость. Я нашел, у кого взять деньги!

Мэдди невольно вздрогнула:

– Что… Что ты сказал? Ты нашел, у кого занять?

Томас победоносно улыбнулся: