Персональный апокалипсис

– Нога же! Забыл? Бестолочь! – засмеялась Мэдди и тут же умолкла, поймав его мутный от желания взгляд. Не расцепляя объятий, они допрыгали до кровати и повалились, впиваясь друг в друга жадными ртами, как истерзанные голодом звери. Они кое-как стянули одежду, раскидав ее во все стороны; Томас подмял жену под себя, опускаясь поцелуями от шеи к ключице и задерживаясь на груди. От особо чувствительной ласки Мэдди выгнулась дугой и прикусила его рельефное, соленое от пота плечо.

Они слишком долго сдерживались, слишком погрязли в заботах, но сейчас их словно прорвало. Они исступленно катались по кровати, заново открывая для себя восхитительную, болезненную зависимость собственных тел. Они прижимались друг к другу так тесно, до хруста в позвоночнике, словно желали прилипнуть кусками пластилина и стать одним, большим, двухцветным.

Томас потерял способность к самоконтролю; в голове поселилась звенящая пустота, а каждая клетка тела вибрировала от желания. Он стянул с Мэдди трусики, развел ее ноги и вошел резко, без подготовки. Мэдди стиснула его поясницу коленями, открыв рот в немом крике.

«Помнишь, милая, ты когда-то говорила: человек – целый океан. Знакомые проходят по щиколотку в воде. Приятели окунаются и спешат на берег. Редкий друг отваживается доплыть до буйка. И лишь по-настоящему любящий плывет дальше, покуда не исчезнет полоска пляжа. Покуда горизонт не замкнется кругом. Покуда не потеряются ориентиры. И там, в центре океана, он нырнет в синюю бездну и будет грести в глубину, не боясь, что в легких кончится воздух. Ибо открывшаяся грандиозная тайна стоит того, чтобы не думать о собственной жизни. Теперь я понял. Я хочу купаться в тебе. Я хочу, чтобы ты окружала меня со всех сторон, на бесконечные мили, самая непокорная, самая непознанная из стихий».

Они достигли разрядки с разницей в несколько секунд и откинулись в отрешенном блаженстве на скомканных простынях. Оргазм опустошил их, милосердно отняв все мысли до единой.

Глава 8

Софочка отложила книгу и с удивлением обнаружила, что розовая полоса зари делит окно пополам. Она так увлеклась чтением, что не заметила, как прошла ночь и наступило утро. История бедного студента, зарубившего старуху и ее слабоумную беременную сестру, оказалась захватывающей. Все в романе было необычным: сюжет, язык, образы. В школе, на уроках литературы, ей приходилось знакомиться с обязательной программой, но она читала по диагонали, а то и вовсе слушала краткие пересказы подружки-отличницы. Софье и в голову не приходило, что классические произведения могут увлекать похлеще голливудских фильмов. И главное, какие там фразы… Текст течет, как вода по плоскогорью, переливается, журчит. Нигде прежде она не встречала таких утонченных, красивых описаний. Она вместе с главным героем брела по серым улочкам Петербурга, спотыкаясь о кособокие булыжники мостовой, минуя кованые ограды и выбеленные фасады зданий, вдыхая запахи канав и помоек, плавясь в пыльной духоте лета…

И этот призрачный и вместе с тем болезненно реальный город, и его обитатели, так сильно отличающиеся от всего, что она раньше видела, очаровали ее. Софочку дважды возили в Санкт-Петербург ее ухажеры, но культурная программа исчерпывалась перемещением из номера люкс гостиницы в ресторан и обратно.

Она с нежностью посмотрела на матовую обложку книги. Как же так? Как же она жила, не зная, какой удивительный, непознанный мир таится на бумажных страницах?

Некоторые предложения в романе Софья перечитывала несколько раз, находя новый смысл и наслаждаясь плавностью фраз. Правда, ей приходилось регулярно заглядывать в онлайн-словарь и читать многочисленные сноски, чтобы понять смысл некоторых слов. Например, «процентщица». Или «вакзал», оказавшийся далеко не вокзалом с поездами, а чем-то вроде пивной. Или еще сотня-другая устаревших слов, о которых она не имела представления.

Софья откинулась на подушку, мечтательно наблюдая за безоблачным рассветным небом и улыбаясь непонятно чему. Она не сделала ничего особенного – всего лишь прочитала книгу, но эмоции переполняли, как если бы она только что прыгнула с парашютом. Софа закрыла глаза, представив себя на аскетическом, унылом берегу где-нибудь в Исландии. Со стороны моря надвигается сизый туман и постепенно опутывает окрестности. И вот уже она не видит ничего, кроме плотной ватной завесы. Она опускает взгляд и ахает: галечная почва под ее ногами истончается, становится прозрачной, пока вовсе не исчезает, открыв под собой глубокую пропасть. Софочка медленно падает вниз – так медленно, как будто съезжает по пологому склону. Страха нет, лишь недоумение. Она вскидывает голову вверх и видит Андрея. Он молча наблюдает за ней.

Темные волосы, короткая стильная стрижка. Карие глаза в обрамлении черных ресниц. Прямой нос с еле заметной горбинкой. Тонкие губы красивой формы. Все в мужчине осталось прежним, вплоть до одежды. За исключением одного. В руке он держал топор.

Софья вздрогнула и проснулась.