Первая клетка. И чего стоит борьба с раком до последнего

КЭТ

Мы обратились в другую больницу за вторым мнением. Там сказали, что надо делать облучение и химию одновременно, а потом разбираться с осложнениями. Андрею больше нравилось в первой больнице. Там врачи были полны надежды и держались оптимистично. Начали облучение. Андрей занимался лечебной физкультурой. Облучение было нацелено на определенный участок позвоночника, и ту же область постоянно сканировали, чтобы проверить, нет ли рецидива. Потом бабушка считала, что это была халатность, что они отняли у Андрея несколько лет жизни, поскольку не стали сканировать мозг и весь позвоночник. В общем, облучение наконец закончилось.

Андрей был так счастлив, что снова стоит на ногах! Той зимой мы даже катались на сноубордах, а ведь после такой инвазивной операции на позвоночнике было неясно, сможет ли он ходить. Но когда мы решили покататься второй раз, он уже не смог. Начал слабеть. У него начались головные боли – просто жуткие. Врачи сказали, может быть, у него синусит. Даже смешно. Прописали антибиотики. Ему очень быстро становилось хуже, пришлось срочно везти его в больницу, его непрерывно рвало. Он весь позеленел, его трясло. Пришлось еще целый день провести в отделении скорой помощи. Ему сделали КТ – проверить, нет ли кровотечения. Оказалось, что накопилась жидкость и она блокирует желудочки головного мозга. Тогда сделали МРТ всего тела и обнаружили множество опухолей по всему позвоночнику и в головном мозге. Мы с мамой были в отделении скорой помощи и первыми узнали об этом. Нам было страшно сообщать ему эту новость; к счастью, врачи сделали это за нас. Андрей держался героически. Только и сказал: “Вот отстой”. А потом добавил: “Как вы собираетесь это лечить?”

Врачи сделали еще одну операцию и установили шунт. Прописали большие дозы стероидов.

После операции к Андрею в реанимацию пришла доктор С. Она была очень печальна, жалела нас и много извинялась. Не вполне понимаю, за что: то ли за то, что должна была назначить полное сканирование, то ли за то, что теперь уже ничего не могла поделать. Она была с нами откровенна и сказала, что хотя есть некоторые варианты лечения, но у Андрея очень мало шансов дать на них хорошую реакцию, просто меньше некуда.

Андрей и мама страшно разозлились на нее за такую честность. Они решили переехать во вторую больницу. Андрей попал к тому самому врачу, который дал второе мнение. Доктор Т. сразу нашел общий язык с мамой и Андреем. Он сказал, что в их больнице могут предложить самые разные экспериментальные методы. Андрей подружился с доктором Т., они по-дружески болтали на каждом приеме, смеялись и шутили.