Первое дело при Красном

26 июля/7 августа русские армии двинулись в наступление в направлении на Рудню. В тот день Оленин с пехотою прибыл в д. Синяки и приказал Быхалову, который явился с полком из Мстиславля, «узнать о неприятеле около Днепра при Росасне и Фомине [Хомино], а по левой стороне при Романове, Горках и Надве». Во время рекогносцировки казаки взяли в плен офицера по квартирмейстерской части, который уверял, что главная французская армия находится в районе Орши — Витебска и готовится к сражению. С другой стороны, два французских шпиона донесли, что в Лядах казаки захватили французский отряд из 20 человек во главе с лейтенантом, что в 4 верстах позади Ляд расположен большой лагерь кавалерии и пехоты, и что эти войска начали прибывать из Смоленска с 1 августа. Бордесуль сообщил, что в Красном находятся войска 27-й дивизии.

На следующий день Оленин собирался поехать в Ляды, где находился «Быхолов с двумя полками, а драгунский полк по сию сторону при самых Лядах…, а сам с пехотою стою сегодня в 9-ти верстах не доходя Лядов, в деревне Сененах» (Синяках). Быхалов донёс, что неприятель обнаружен в 5 верстах к северу от Ляд в селении Михеевке, а Неверовский сообщил начальнику штаба 2-й армии генералу Э.Ф. Сен-При, что им высланы партии для открытия неприятеля по Мстиславльской дороге от Романова на Горки. В тот день Сысоев 3-й оставил донской казачий полк Т.Д. Иловайского 11-го «при деревне Кузины [Кузино] для наблюдения дороги к Гусиному и сохранения сношений с войсками, находящимися на левом берегу Днепра». Карпов 2-й, переправясь у Сырокоренья на правый берег, донёс Багратиону, что по его приказу «полковник Быхалов с 3 полками для занятия местечка Лядов командирован, а я, с двумя полками переправясь через реку Днепр, расположился при селении Юдино» (Кузино) на месте Иловайского 11-го, которому приказал присоединиться к Сысоеву. Казаки Карпова наблюдали дорогу из Катыни в Гусиное.

27 июля/8 августа Багратион предупредил Барклая, что сосредоточение неприятельских сил «нам не довольно открыто, чтобы знать, где он именно находится», и что противник может, в частности, «обойдя наш левый фланг, истребить обсервационный корпус, расположенный в Красном, которому помочь значущими силами мне будет чрезвычайно трудно или невозможно». Багратион предлагал двинуться на Рудню, чтобы решительными действиями открыть, где собираются основные силы противника. Во втором письме он написал Барклаю: «Отделяясь вправо от Днепра, оставляю я обсервационный корпус, находящийся в Красном, без всякого подкрепления…, почему мне не остается другого, как предписать генерал-майору Неверовскому, чтобы он, когда узнает о приближении неприятеля к Мстиславлю, отступил с вверенным ему корпусом к Смоленску». Заметим, что поначалу Багратион предвидел атаку на отряд Неверовского вовсе не с запада и севера, но с юга. Когда выяснилось, что больших неприятельских сил в Поречье нет, Барклай приказал перевести 1-ю армию на дорогу в Поречье, а 2-й армии — занять позицию у Приказ-Выдры. Раздражённый этими нерешительными маневрами, Багратион написал ему 29 июля/10 августа: «Положение 2-й армии отделяет оную от корпуса обсервационного, оставленного в Красном. И так, должно полагать, что неприятель, в скором времени выступя из Орши, обойдет мой левый фланг…, он может прибытием своим к Смоленску упредить меня и отрезать мне Московскую дорогу».{62} Опасения Багратиона оказались совершенно правомерными.