Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.)

Витгенштейн писал, что противник «бросился с пехотными колоннами в находящуюся перед правым флангом нашим мызу Белую и, заняв оную, старался обойти правый наш фланг. Гродненского гусарского полка полковник Силин, узнав сие, кинулся с двумя эскадронами на неприятельскую пехоту, опрокинул и рассеял оную и в то же время бросился шеф 26-го егерского полка полковник Рот, со вверенным ему полком на штыки, завладел мызою и прогнал неприятеля совершенно в лес. Тогда приказал полковник Властов всему авангарду наступать вперед и удачным действием конной артиллерии в скорости опрокинул с центра неприятеля, который с поспешностью отступил к лесу».[200] «Несмотря на сбитый центр и левый фланг свой неприятель покусился, взяв пехотные колонны, обойти левый фланг наш. Но так как отступлением центра и левого фланга их, они остались слишком отделены, то подполковник Ридигер с одним эскадроном Гродненского гусарского полка и казачьим полком подполковника Платова 4-го, ударив им во фланг, опрокинули оные, положив большую часть на месте, взяв 3 офицеров и 60 человек рядовых в плен, а прочих рассеял и прогнал в лес, в котором неприятель по всей линии преследован был нашими стрелками». По другим данным, «Ридигер с двумя другими эскадронами Гродненского полка прогнал пехоту, обходившую наш отряд с левого фланга». Бутурлин считал ошибкой баварцев то, что они слишком растянулись на обоих флангах.

Зайболтсторф пишет, что «9-й полк под командой майора барона Фикка прибыл в момент отступления 11- го батальона Короля и прикрыл его от напора преследующего неприятеля своим наступлением по дороге». Хайльман заметил, что «из всех сообщений об этом бое 22 августа, а также из одновременных записок вытекает, что во время наступления лёгкая батарея Халдера странным образом находилась в хвосте бригады Зибайна, то есть двигалась с 9-м пехотным полком, который… прибыл на поле боя лишь поздно вечером. Поэтому участие батареи в бою ограничилось главным образом прикрытием отступления, которое бригада смогла совершенно спокойно совершить под прикрытием двух гаубиц, выгодно поставленных обер-лейтенантом артиллерии Карлом Вайсхауптом». Витгенштейн писал, что «после сего неприятель воспользовался наступающим вечером, отступал к Гамзелевой, будучи преследован нашими фланкерами и стрелками. Таким образом, кончилось сие авангардное сражение» и «русские аванпосты вновь заняли свои прежние места».

По словам Зайболтсторфа, «наступившая ночь препятствовала отважиться на второй штурм деревни с надеждой на успех. Поэтому полковник Штрёль выставил густую цепь форпостов и вновь занял одной ротой прежде оставленный лес на правом фланге. Ночь на 23-е прошла при постоянном патрулировании и окликах ведетов, стоявших едва в 50 шагах друг против друга. Многие казаки, которые осмеливались продвинуться слишком далеко вперёд по дороге, были сбиты с лошадей отличными стрелками капитана Балиганда. Противник, весело и радостно настроенный по причине удачного отражения нападения, всю ночь провёл под янычарскую музыку (Janitscharenmusik) и пение. Время от времени подобная музыка слышалась то издали, то приближаясь всё ближе и ближе, вероятно, чтобы вызвать у нас предположение, что постоянно прибывают новые подкрепления, каковые фактически прибыли к утру в значительном числе».

Витгенштейн особо похвалил «храброго и искусного полковника Властова, которой со свойственною русским неустрашимостью, уничтожил совершенно все покушения многочисленного неприятеля, состоящего из целой баварской дивизии под личным предводительством командира всех баварских войск генерала графа Вреде и принудил оные отступать более 7 верст. Потеря наша в сем сражении весьма мала и состоит убитыми и ранеными только 94 чел., неприятель потерял пленных 3 офицера и 120 рядовых, убитых и раненых более 500. В числе первых находится, по словам пленных, 1 полковник, в числе последних — командующий после смерти генерала Деруа 1-й баварской дивизиею бригадный генерал Шипейна, который скоро после сражения умер от ран».

Помимо Зибайна, баварцы потеряли в этом бою 17 офицеров (4 убитых, 2 пленных, 11 раненых) и 236 нижних чинов (17 убитых, 94 раненых, 115 пленных). В частности, был тяжело ранен начальник штаба 19- й дивизии майор барон Графенройт, которому позже была ампутирована правая нога. Фабри считал, что невозможно осуждать бездействие Сен-Сира «после сражения 18-го числа, но кажется бесспорным, что раз уж он не решился извлечь пользу непосредственно из достигнутого успеха, то следовало ограничиться обороной, а не бросать 22-го числа 1-ю бригаду 19-й дивизии на рекогносцировку, где она потеряла 253 человека; не следовало тотчас поручать эту операцию ѴІ-му корпусу, но ІІ-му корпусу, менее измотанному».[201]