Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.)

Настало время, вернуть историческую науку к её истинной цели — скрупулёзному изучению прошлого во всём многообразии его деталей, что обычно и интересует увлечённых историей людей. Мы по-прежнему придерживаемся принципа, как можно шире цитировать источники, поскольку это даёт возможность самому читателю услышать голоса участников и свидетелей событий, позволит максимально точно воссоздать реальную картину прошлого, отбросив позднейшие наслоения и выдумки.[15] Лишь после этого будет иметь смысл анализировать мнения и суждения историков. Мы твёрдо убеждены, что по-настоящему глубокие выводы можно сделать только при глубочайшем знании источников.

А. Ежов. Рядовой лейб-кирасирского Его Величества полка, 1812 г.

Глава I. Начало войны

С самого начала войны русские армии действовали согласно заранее разработанному плану, вошедшему в литературу под названием “план Фуля”, а именно, 1-я Западная армия, против которой действовали превосходящие силы противника во главе с самим Наполеоном, отступала к Дрисскому лагерю, а 2-я Западная армия и отдельный корпус М.И. Платова получили приказ действовать во фланг наступающему противнику. Ещё в 1810 г. М.Б. Барклай де Толли представил Александру I записку “О защищении западных пределов России”, в которой предлагал “избрать главную оборонительную линию, углубившись внутрь края, по Западной Двине и Днепру”. Истощив силы неприятеля в “польских провинциях”, то есть, в ненадёжной, недавно завоёванной Литве, русская армия должна была перейти в наступление. Подчеркнём, что отступать далеко в глубь страны вовсе не собирались и районом, где следовало “изводить” противника были недавно обретённые “польские провинции”. Барклай писал, что было решено «открыть кампанию отступлением к древнейшим нашим границам». А.Л. Ивченко верно заметила, что в записке Барклая 1810 г. «речь идёт отнюдь не о российских просторах»; генерал определённо писал, что «Двина и Днепр составлять будут навсегда вторую оборонительную линию».[16] Именно поэтому на Двине стали возводиться и Динабургская крепость и Дрисский укреплённый лагерь.

Но вскоре после начала войны выяснилось значительное численное превосходство неприятеля. Данилевский пишет, что это побудило русское командование «произвести изменение в операционном плане. Вместо того чтобы, как хотели прежде, 1-й армии удерживать неприятеля, а 2-й и Платову действовать в его фланг и тыл, решились совокупить обе армии». Но когда стало ясно, что армия П.И. Багратиона не сможет пробиться через Минск, а Наполеон начал обходить 1-ю армию с её левого фланга через Глубокое, оставаться в Дриссе стало невозможно, и 4/16 июля 1-я армия двинулась к Полоцку, за исключением 1 — го корпуса генерала Витгенштейна.[17]

Он был оставлен на Двине со следующим повелением императора: «Неприятель делает демонстрации на правый наш фланг и авангард оставляет в покое, а между тем открывается, что колоны его берут направление от нас влево. Все сие доказывает, что неприятель намерен обходить наш левый фланг и тем вовсе отрезать 1-ю армию, как от 2-й, так и от сердца самого государства… Вследствие сего предположено 1-й армии взять направление на Полоцк… Вы с вверенным вам корпусом, присоединив к оному запасные батальоны и эскадроны отрядов князя Репнина и Гамена, остаетесь отдельные для действия против того неприятельского корпуса, который, быть может, перейдет Двину у Динабурга, и вообще для прикрытия всего края от Двины до Новгорода. Операционная ваша линия есть от Дриссы чрез Себеж и Псков к Новгороду. Во всех сих местах заготовлены запасы, из коих имеете получать продовольствие. Хотя и дается вам сие отступное движение, но оное должны вы делать в таком только случае, когда будете действительно иметь превосходнейшего в силах против себя неприятеля; в противном же случае предоставляется ваша совершенная воля перейти на левую сторону Двины, действовать с решительностью наступательно и, разбив неприятеля, возвратиться обратно на правый берег Двины. Государь император остается в полной надежде, что вы не упустите атаковать и разбить неприятеля, если представится к тому удобный случай.

В первые два дня должны открыться настоящие намерения неприятеля, куда главнейшие его силы направляются, и 1-я армия в состоянии будет, в случае надобности, вас подкрепить, но далее вы должны будете действовать уже одни… Все тягости и госпитали в Люцыне и Себеже приказал я отправить к Острову, отколь велите им немедленно следовать к Порхову, а в случае надобности направьте их и в Старую Руссу, из Пскова же тягости и госпитали отправьте в Новгород».[18]

Император Александр I (1777–1825)