Первое Полоцкое сражение (боевые действия на Западной Двине в июле-августе 1812 г.)

Здесь следует уточнить, что 3-й лёгкий батальон уже с утра находился возле Спаса. «В 4 часа вечера батальон соединился в этой деревне; он получил приказ, с началом сильной канонады сформировать авангард атаки, направленной против неприятеля, размещённого напротив нас. В 5 часов, когда на самом деле раздался сигнал атаки, батальон направился левым флангом вперёд (1а gauche en tete) на дорогу, где разместился в колонне повзводно; под очень жестоким огнём он выдвинулся к мосту, через который проходила дорога, ведущая к неприятелю; по ту сторону моста стрелки растянулись в самое рассеянное построение и двинулись вперёд. Ружейный огонь увеличивался в то время, когда батальон развёртывался, генерал-майор Раглович постоянно находился во главе его; противник был тотчас отброшен”.

По словам Рагловича, в 16 часов «Гувьон-Сен-Сир отдал приказ атаковать. 2-я пехотная бригада дивизии Деруа получила приказ выйти в колонне из имения иезуитов, расположенного в Спасе, развернуться влево и быстро атаковать. 2-я бригада дивизии Вреде действовала справа от этого имения, она построилась в линию. Французская дивизия выдвинулась слева от нас; третья бригада дивизии Деруа следовала за нашей. Сигнал к бою был дан артиллерией, началась беспрерывная канонада с наших батарей, размещённых на позиции».

Таким было начало сражения, как оно описано в немецких документах. Предупреждённый подготовительной канонадой, Витгенштейн имел время выстроить свои войска. Дибич справедливо отметил, что «общая комбинация его [Сен-Сира] атак была очень хороша, но её исполнение можно оценить как ошибочное в деталях, поскольку колонны не атаковали достаточно быстро; именно это дало время русским войскам построиться и уверенно встретить неприятеля. Несомненно, что дело следовало начать с концентрического огня массы артиллерии, но этот огонь должен был лишь на несколько мгновений предшествовать атаке пехоты, которая одна могла принести значительный успех».

Властов писал, что «неприятель атаковал нашу пехоту с такой силой и быстротой, что она подалась назад; но храбрый полковник Ридигер, увидев это, немедленно бросился в полном порядке на неприятельские колонны с тремя эскадронами Гродненских гусар, которыми он командовал, вынудил их остановиться и отступить», и, несмотря на ружейный огонь и огонь всех неприятельских батарей, продержался до того времени, когда Властов, «отступив к кладбищу, занял выгодную позицию в лесу» и дал ему приказ отойти.

А. Ежов. Фузилер 5-го линейного полка баварской пехоты, 1812 г.

С. Кох. Сражение при Полоцке

По словам Витгенштейна, 5-я дивизия и запасные батальоны, «свернувшись в колонны, пошли навстречу наступающему неприятелю и, будучи поддержаны жестоким огнем легкой роты № 9 и батарейных № 5 и 28, принудили неприятеля вновь к отступлению, причем генерал-майор Казачковский был ранен в ногу пулею» (он командовал левым флангом первой линии). Берг пишет, что тогда «по моему приказу Калужский пехотный полк и 1-й Сводный устремились в штыковую атаку навстречу неприятелю, который, несмотря на численное превосходство, был немедленно разбит и преследован до своих собственных батарей. Я привёл к ним Гродненских гусар, которые находились позади нас на левом фланге, так как начала появляться неприятельская кавалерия. В этот момент ко мне были приведены многочисленные пленные».

Рагловичу показалось, что «русские, вероятно, были предупреждены о нашем плане», поскольку они немедленно открыли ответный огонь из своих батарей, в том числе с «батареи из шести пушек на правом фланге перед мызой Присменица; она была направлена прямо против выхода из имения иезуитов и полностью взяла нас с тыла при нашем движении вперёд, нанеся нам большой вред своим беспрерывным картечным огнём. 3-й лёгкий батальон целиком двинулся по дороге в тот же момент, когда бригада генерала Беккерса выдвинулась справа; он выдержал первый удар неприятеля. 1-й батальон 10-го полка следовал за ним, затем шёл 2-й батальон. Удвоенный картечный огонь, который этот батальон получил с тыла и с фронта, был настолько убийственным, что самые старые офицеры и солдаты не помнят более жестокого; он вынудил его отступить».