Первые бои добровольческой армии

Оканчивая это изложение, написанное по памяти почти через полвека после событий, я прошу прощения за случайные неточности, вкравшиеся здесь. Всех, интересующихся строгим формальным разбором операций, видимых «сверху», я отсылаю к книге марковцев, а также, и прежде всего, к трудам генерала Казановича и полковника Сербина, необыкновенно объективно разобравших все эти исторические события. Я не претендую на научность в статье, желая подчеркнуть лишь тот молодой энтузиазм, который помог командованию спасти Белую Идею, а остатки армии вывезти за границу.

Думаю, что среди нашей зарубежной молодежи есть немало сердец, как и на Родине, готовых воспламениться по первому призыву и стать на защиту попранных диким материализмом заветов наших предков, образовав смену павшим бойцам и погибшим преждевременно Белым Вождям, начиная с Чернецова и Галаева и до Врангеля и Власова.

Е. Полянский[128]Первый бой на Кубани[129]

К концу января 1918 года красная волна хаоса и анархии грозила захлестнуть и столицу Кубани – Екатеринодар.

Фактической и реальной силой, на которую опиралась кубанская власть, были два маленьких партизанских отряда – первый войскового старшины Галаева и второй капитана В.Л. Покровского. Отряды эти состояли почти исключительно из молодых офицеров, не старше капитанского чина, юнкеров и другой учащейся молодежи. Первое время деятельность отрядов заключалась в несении караульной службы в разных пунктах города, а главным образом – в разоружении проходивших через Екатеринодар эшелонов, чтобы лишить возможности разнузданные солдатские массы предать анархии еще уцелевший край. Отряд Галаева был расположен в центре города в духовном училище, и при отряде мною была сформирована 4-орудийная батарея, причем первые два орудия были обманом и хитростью добыты у армянского ополченского дивизиона, расположенного в здании кинематографа в городском саду. Вся батарея состояла из офицеров и учащейся молодежи.

На рассвете 22 января население Екатеринодара было разбужено орудийным огнем со стороны Энема – первой железнодорожной станции в Новороссийском направлении. Это были первые выстрелы, с которыми началась кровавая эпопея Кубани.

Сторожевая застава от отряда, охранявшего железнодорожный мост через Кубань, донесла, что от Новороссийска движутся эшелоны большевиков и разложившейся 39-й пехотной дивизии, бросившей Турецкий фронт. Наступавшими частями было предъявлено требование о сдаче Екатеринодара. Войсковой старшина Галаев без всяких колебаний в ответ на это требование со своим отрядом около 130 человек пересек железную дорогу в 4–5 верстах к западу от Екатеринодара, встретив наступающих убийственным пулеметным и ружейным огнем.

Одновременно с выступлением отряда я приказал немедленно запрягать орудия и двигаться за пехотой. К этому времени лошадей и упряжи было только на два орудия. Лошади, раздобытые всякими путями, никогда в упряжи не ходили и только пятились назад, так что первые две версты пришлось орудия катить на руках, ведя лошадей в поводу. Пройдя по шоссе мимо городского сада, около железнодорожного моста батарея была встречена большевистски настроенными рабочими завода «Кубаноль», которые отпускали угрожающие замечания по нашему адресу, и только присутствие двух пулеметов Люиса сдерживало их от активных враждебных действий.

Я занял позицию непосредственно на полотне железной дороги, сейчас же за цепями и пулеметами галаевцев, и открыл беглый огонь по наступающим, в колоссальном количестве превосходящим маленький отряд Галаева. Позиция, на которой мы встретили красных, очень благоприятствовала обороне. Это было узкое дефиле – полотно железной дороги и рядом шоссе; справа и слева непроходимые кубанские плавни, так что противник не имел возможности развернуть свои силы, насчитывающие до 6 тысяч человек, и в то же время наши фланги были совершенно обеспечены.

Весь фронт боя не превышал пятидесяти шагов. Огонь прямо в лицо наших 10 пулеметов Максима, ружейный и шрапнель моих орудий – был настолько силен, что каждая попытка противника продвинуться вперед немедленно пресекалась, а придорожные вербы были совершенно срезаны и снесены огнем. Мой наблюдательный пункт был тут же, на правом фланге цепей, на крыше железнодорожной будки.

К 4–5 часам вечера наше настроение стало падать. Ружейной пулей была убита доблестный командир пулеметного взвода прапорщик Татьяна Бархаш. Стало закрадываться неприятное чувство – что же дальше? Назад пути не было, так как местные большевики с рабочими завода «Кубаноль» уничтожили бы отступающую горсть галаевцев; впереди – противник, справа и слева – плавни. Был один выход – сражаться до конца! И каждая попытка противника опрокинуть галаевцев отмечалась новыми сотнями трупов, устилавших узкое пространство боя.